Моя мамуля тоже считает себя обязанной играть в эту игру, и, к сожалению, она всегда проигрывает. Иногда я слышу, как она разговаривает с какой-нибудь другой мамашкой по телефону. «Мой Тай увлекается всем понемногу», — говорит она с отчаяния или: «Он блестяще разбирается в Интернете». На языке родителей все это означает только одно: «Я стараюсь, как могу, но, честно говоря, мой сын полнейший, безнадежный неудачник».
В тот вечер миссис Бертон открыла ей глаза еще на одну область, в которой ее сыночек не добился никаких выдающихся успехов.
Девочки. У Мэтью Бертона появилась подружка! Я подслушивал с лестничной площадки и не верил своим ушам.
— Говорите, увлекся не на шутку? — фальшиво рассмеялась мама. — Представьте себе, какое совпадение, — она таинственно понизила голос, — Тайрон в последнее время очень заинтересовался дочерью моих друзей, Лэйвери. Глава семьи, знаете ли, преуспевающий адвокат.
Я схватился за голову и поплелся к себе в комнату — ждать неизбежного маминого визита.
Тайрон немного инфантилен для своего возраста. Отсюда и трудности с лишним весом. Это детский жирок. Уверена, к шестнадцати годам все это пройдет само собой.
Я решила поговорить с ним, вернее, с его затылком, потому что он не отрывался от компьютерной игры.
Я сказала как бы невзначай:
— Говорят, у Мэтью завелась подружка.
— Впервые слышу, — отозвался Тайрон.
— Как я поняла, она хорошенькая. И умненькая. Симона. Ты ее знаешь?
Я заметила, что Тайрон перестал играть. Сказал:
— Не знаю.
— Просто меня беспокоит, что ты отстаешь, Тайрон. Ты был бы гораздо счастливее, если бы начал встречаться с девочкой.
Тайрон проигнорировал мои слова и продолжил игру.
— Тебе бы все-таки сходить со мной на чай к Лэйвери. Джулиана каждый раз о тебе спрашивает.
Тайрон, как обычно, буркнул что-то невразумительное.
— С девочками очень весело, — попыталась я его подбодрить. — Знаешь, вы могли бы пойти в кино. Уверена, общение с Джулианой принесет тебе куда больше пользы, чем с этими мальчишками, с которыми ты проводишь время.
Тайрон выключил игру, тяжело вздохнул и повернулся на стуле.
— Мама, мне не нужна никакая подружка. С девчонками не о чем разговаривать. Мне это неинтересно.
— А ты поинтересуйся, — прибавила я нажим. — У меня было бы легче на душе, если бы ты хоть с кем-нибудь встречался. Просто не знаю, что я буду делать, если ты вырастешь бирюком, который сидит в одиночестве перед компьютером, питается готовыми обедами и моется реже, чем следовало бы. Твоей матери, Тайрон, будет очень, очень грустно это видеть.
Он тихо и протяжно застонал.
— Ты хоть попробуй, — попросила я. — Познакомься с Джулианой. Может быть, она тебе понравится. А нет — поищешь другую. Сделаешь это, хорошо? Ради меня.
Он кивнул.
Я улыбнулась и поцеловала его в макушку. Тайрон, он хороший. Просто нужно немного материнского участия, чтобы помочь ему вылезти из своей раковины.
Симона?! Это мог быть только Сэм и никто другой. Что он еще выкинул?
Я перемолвилась словечком со Стивом Форрестером в учительской. Профилактическая беседа, как говорится.
— Девочки из восьмого класса — как у них дела?
Он сказал, что учебный год еще только начался, но он вполне доволен классом. Девочки, по его словам, «живо интересуются предметом».
Когда я заговорила об игре в футбол на школьном дворе, представьте себе — он улыбнулся.
— Живость и хамство — не одно и то же, — сказала я, с трудом восстановив душевное равновесие. — Мисс Фишер сообщает, что, когда она отчитывала Кэти Спайсер, кто-то из девочек издал неприличный звук, причем довольно громко.
Стив обещал поговорить с ученицами восьмого класса о необходимости соблюдения дисциплины.
— Девочка из Америки, Сэм Лопес, — сказала я. — На мой взгляд, у нее, как говорится, завышенная самооценка. Вы со мной согласны?
Стив сказал, что Сэм неплохая девочка. Немного задиристая, но, по сути, хороший ребенок.
И я ему поверила. Двадцать лет педагогического опыта, а я все-таки поверила!
К этому времени операция «Саманта» приказала долго жить. Банда «Сараи» ушла в историю, про «Зараз» никто и не вспоминал. Все пошло не так, как ожидалось.
Но больше всего изменился Сэм Лопес. В классе он был всегда впереди, первым задирал измазанную чернилами руку заодно с другими зубрилками. Некоторые учителя — Уорд по математике, Фишер по рисованию — ругали его за то, что часто он поднимает руку, не зная ответа. Ему лишь бы повыступать.
Но у Стива Форрестера он по-прежнему оставался любимчиком. Если кто-нибудь смеялся над его дурацкими ответами, Стив говорил:
— Лишний энтузиазм еще никому не повредил. По крайней мере, Сэм старается, в отличие от некоторых других.
А Сэм дождется, чтобы учитель отвернулся, и показывает нам язык.
