— Но я все испортил, — сказал Сэм. — Я посмотрел вниз, и у меня вдруг закружилась голова. Я здорово испугался. Я кричал, плакал, а потом стал показывать на тебя пальцем и звать тебя, потому что увидел, что ваша машина сворачивает в переулок и ты вот-вот уедешь. Только вы не уехали.
В кабинете стояла мертвая тишина. Все ждали, что скажет отец Сэма.
— Бедный Сэм! — прошептала мама.
Мы посмотрели на Катастрофу Лопеса. Он не был больше крутым и твердым, как бильярдный шар. Он смущенно двинул плечами.
— Ты был не виноват, малыш, — сказал он. — Я сам был во всем виноват. Я был тогда молодой. Ты боялся стены, но ведь и я боялся — боялся увязнуть в семейной жизни, потерять свою свободу, потерять все, что для меня было важно. Иди и схвати мир за глотку — вот девиз Катастрофы Лопеса.
— Ты и сейчас так живешь, — сказал Сэм.
— Клянусь тебе, это не из-за денег, — сказал Катастрофа. — Когда летел сюда, думал, что миллион баксов важнее всего, но после того, как тебя увидел, я стал думать по-другому.
— Какие деньги? — спросила миссис Картрайт. — Кто-нибудь мне, в конце концов, объяснит, что здесь происходит?
— Ты ни разу больше не навестил нас, — сказал Сэм. — Всю свою жизнь я верил, что ты попал в тюрьму по моей вине.
— Слушай меня, малыш. Возникли разные сложности. Некоторые люди очень хотели со мною встретиться, и эти люди не желали мне добра, если ты понимаешь, о чем я. Я не хотел впутывать вас с Гэлакси.
— Вранье! — сказал Сэм. — Ты просто жил своей жизнью. — Он метнул быстрый взгляд в сторону Оттолин. — Ты развлекался, как хотел. И знаешь что? Я тебя не виню. Может быть, когда-нибудь я буду жить точно так же.
Катастрофа неуверенно хмыкнул:
— Весь в папочку…
— Я был тебе не нужен. Ты вспоминал обо мне только тогда, когда я мог быть тебе полезным. Недавно я узнал, что не все люди такие, как ты.
Катастрофа беспокойно пожал плечами.
— Ну слушай, я же был молодой. Что я соображал? С тех пор я изменился, малыш. Теперь я знаю, что такое настоящее чувство.
— Да ну? — Сэм печально улыбнулся. — Сомневаюсь, чтобы у Катастрофы Лопеса хоть раз в жизни могли появиться настоящие родительские чувства.
На минуту наступила тишина. И вдруг случилось нечто очень странное. Даже еще более странное, чем все, что происходило до сих пор. Оттолин издала протяжный вопль, похожий на звук полицейской сирены.
— У него есть родительские чувства! — выговорила она. — Он по характеру настоящий отец!
— Вам-то откуда знать? — сказал Сэм.
Оттолин посмотрела на него сверху вниз.
— Я не о тебе, придурок сопливый, — огрызнулась она. — От тебя-то ему были одни неприятности. Мы тебя разыскивали только ради бабок. Я говорю о его настоящей семье.
Все так и выпучили глаза.
— Это ты о чем, Оттолин? — спросил Катастрофа.
— О нашем ребеночке. — Оттолин положила руку себе на живот. — Дай мне слово, Катастрофа, что ты будешь по-настоящему любить нашего маленького!
— Хочешь сказать, ты беременна?
Оттолин кивнула и улыбнулась сквозь слезы и сопли.
— Я вчера сделала анализ. Не знала, как тебе сказать, — прошептала она. — Ты все время только и думал про этого своего… заморыша.
Катастрофа широко развел руки и принял рыдающую подружку в свои могучие объятия.
— Детка, детка моя, — приговаривал он. — Я так тобой горжусь, котенок!
Оттолин, уткнувшись лицом ему в грудь, издала еще один удивительный звук.
— Мурр, — проскулила она. — Мурр-мяу…
Я посмотрел на Сэма. Сэм тряхнул головой. Несмотря на все безумие и ужас ситуации, мы дружно расхохотались.
Что за звуки доносились до нас из кабинета! Тихий разговор, потом какой-то рев и крики, потом снова тишина, потом пронзительный вопль. Мне до смерти хотелось узнать, что же там такое происходит.
И вдруг, когда мы уже думали, что этот сумасшедший сериал будет продолжаться всю ночь, дверь директорского кабинета распахнулась.
Первыми вышли мы с Сэмом. И очень удивились: в коридоре нас поджидала небольшая толпа.
Секунды две стояла полная тишина. Мы с Сэмом застыли в дверях. Потом я положил руку Сэму на плечи, и оба мы улыбнулись.
Видимо, всем все сразу стало ясно, потому что внезапно раздались аплодисменты, как будто мы опять на концерте и только что исполнили особо выдающийся номер.
А потом из толпы вырвалась тоненькая фигурка и бросилась Сэму на шею.
Да-да-да-да-да-да-да!
Тут пошла уже настоящая чертовщина. Лопесы вышли из директорского кабинета все в слезах, директриса надрывалась, призывая всех присутствующих к порядку, миссис Шерман за что-то отчитывала Тайрона — наверное, за то, что его замечательная подружка оказалась мальчиком, Чарли и Елена вместе с Джейком пытались объяснить совершенно сбитому с толку папе Джейка, что здесь происходит и как все это вышло. Объяснить такое непросто!
Я отошел в сторонку и тихо наблюдал за ними. Мама с папой улыбались мне с другой стороны коридора. Мама подняла вверх большие пальцы.
И тут я на какую-то секунду окончательно раскис. Все передо мной расплылось, горло перехватило, в глазах защипало.
Я прокашлялся, шмыгнул носом, расправил плечи и шагнул к остальным. Не время разыгрывать из себя девчонку.
