Сложилась, как говорится, кризисная ситуация. Наскоро переговорив с миссис Спарк — преподавательницей, ответственной за проведение мероприятия, — я объявила, что наш вечер на этом будет прерван, оставшиеся два действия переносятся на рождественский концерт.
Зрители начали расходиться, но мне еще предстояло утихомиривать разъяренного американца. Вначале у меня сложилось впечатление, что этот человек бредит, но он предъявил бумажник с целой пачкой разноцветных кредитных карточек, на каждой из которых красовалась фамилия «Лопес», и я была вынуждена признать, что он вполне может состоять в родстве с нашей ученицей — точнее, как выяснилось, с учеником, Сэмом Лопесом.
Я пригласила американскую супружескую пару, а также мистера и миссис Бертон к себе в кабинет. Мэтью остался дожидаться за дверью.
В кабинете я сказала им напрямик, что все это — их сугубо семейное дело и незачем втягивать школу в совершенно, как говорится, недостойную историю.
— Какую-какую? — рявкнул Катастрофа, стоя посреди директорского кабинета. Сама директорша сидела за письменным столом с такой гримасой, как будто кто-то навонял у нее под самым носом. Бертоны сидели рядышком, бледные, встревоженные и очень английские.
— Недостойную, — повторила старая карга, страшно возмущенная тем, что Катастрофа уперся кулаками в стол и наклонился к ней, сверля ее взглядом. — Я не желаю, чтобы нашу школу вмешивали в эту историю.
— Да школа ваша и так замешана по самое не хочу, можете мне поверить, дамочка, — сказал Катастрофа чуть потише. — Обрядили моего сына девчонкой, выпустили в таком виде на сцену, а теперь — не замешаны? — Он нацелил в директрису указательный палец. — Ну-ка, приведите сюда немедленно моего сына, мы его сейчас же забираем с собой, и, может быть, я не стану жаловаться в полицию на все эти ваши штучки.
Сказать по правде, это предложение звучало вполне разумно, хотя угрожающий тон не произвел на меня благоприятного впечатления. До сих пор моя карьера развивалась весьма успешно, и мне был совершенно не нужен скандал с американским ребенком, которого увезли из родного дома и который сам не знает, мальчик он или девочка.
Я протянула руку, сняла телефонную трубку…
Вдруг Дэвид сделал такое, чего я ни в коем случае от него не ожидала. Он вскочил на ноги, нажал на рычаг телефона и произнес вполне мужественным голосом:
— Не звоните.
Хулиганствующий папаша Сэма уставился на миссис Картрайт:
— Звоните, леди.
— Нет. — Мой муж не собирался отступать. — Нам доверена ответственность за Сэма, и, если это действительно его отец, пусть обращается в суд.
Мистер Лопес медленно повернул голову, почти коснувшись носом лица Дэвида.
— Может быть, пусть мальчишка сам решает?
— Может быть, — сказал Дэвид.
Миссис Картрайт медленно опустила трубку на рычаг, поднялась с места и подошла к двери. Открыла дверь и сказала:
— Мэтью, будь так добр, приведи сюда Сэма Лопеса.
Я услышала голос Мэтью:
— Да, миссис Картрайт.
Директриса снова села за стол.
— Как все это неприятно, — проговорила она.
Когда я вошел в класс, там оказалась целая куча народу. Там были Джейк и Тайрон, мистер Смайли, миссис Шерман, а также мистер и миссис Хан и парочка их младших детишек. Еще была Елена со своей мамочкой — та стояла рядом с родителями Чарли, мистером и миссис Джонсон.
Я даже на секунду позабыл обо всей этой драме вокруг Сэма. Вот они стоят толпой, дружно болтают. Не воюющие стороны: дети против родителей, мальчишки против девчонок, «Заразы» против «Сараев», а просто… семьи. Надо же.
Потом я увидел Сэма.
Он все еще был в юбке, но кто-то одолжил ему белую школьную рубашку — прикрыть голые плечи, волосы свисали растрепанные, как у настоящего хиппи. В эту минуту он не выглядел ни мальчиком, ни девочкой, просто потерянным и несчастным.
— Они все у Таратайки в конторе, — сказал я ему. — Тебя вызывают.
Сэм встал. Зая шепнула: «Удачи», — и Сэм пошел к двери, как на казнь. Только слабо махнул рукой в знак того, что услышал.
— Вот и закончилась операция «Саманта», — сказал он сипло, пока мы шли по коридору.
— Угу, — отозвался я. — Похоже, дни твоего девичества ушли в прошлое.
— Я не смог удержаться, — сказал Сэм. — Смотрю — он сидит в зале с широкой улыбкой на лице, совсем такой же, как раньше, когда мы все были вместе. И вдруг вот просто нутром понял — нельзя больше от него бегать. Пришло время стать самим собой.
— Теперь ты хочешь вернуться к отцу?
Сэм пожал плечами. Похоже, ему не хотелось об этом говорить. Мы уже подошли к директорскому кабинету. Сэм, не постучавшись, толкнул дверь и вошел.
Я потоптался у порога и тоже вошел.
Катастрофа обернулся посмотреть, кто это вошел в кабинет, и увидел, что за спиной у Сэма стоит английский мальчишка, Мэтью.
— А ты проваливай! — велел ему Катастрофа.
Миссис Бертон сказала:
— Мэтью все это тоже касается.
— Сэм, — сказала директорша, — ты хочешь, чтобы Мэтью остался здесь, или не хочешь?
