— Были прецеденты, ваша милость, когда несовершеннолетний обвиняемый отсутствовал при слушании дела.
И отец, вооружившись томами юридической литературы и собственными заметками, привел полдюжины примеров из австралийского судопроизводства времен колонизации, в том числе такой случай, когда сын губернатора вместе с сыновьями других влиятельных граждан был избавлен от присутствия в суде. Он процитировал также мнение суда присяжных о том, что присутствие на процессе может иногда рассматриваться как вредное для юного обвиняемого, что могут быть допущены исключения и т. д.
— Ну хорошо, хорошо, — сказал мистер Кросс, стараясь остановить поток примеров и исключений, тем более что тон у отца был довольно иронический.
— Таким образом, мое ходатайство принимается, ваша милость? — спросил отец.
— Ваше ходатайство принимается к рассмотрению, — раздраженно подтвердил судья Кросс.
Мне уже приходилось видеть, как отец заставляет суд переходить к обороне, но никогда он не выкладывал сразу все свои козыри.
Отец поощрял мой интерес к судебным заседаниям, считая, что мне полезно наблюдать закон в действии: ему хотелось, чтобы я тоже стал юристом. Но случилось так, что из зала суда я извлекал другие уроки, пристально наблюдая человеческие драмы, страдания, нищету, запутанность человеческих отношений. Так я стал писателем. Зато Том с его обостренным чувством справедливости собирался пойти по стопам отца.
— Мистер Стрэпп, — сказал судья, — вы настаиваете на том, чтобы мальчик присутствовал на суде?
Дж. Стрэпп был довольно тучный мужчина и всегда носил умопомрачительной белизны рубашки и воротнички. Иногда он надевал даже галстук-бабочку. Моего отца он, видимо, считал неисправимым чудаком, от которого никогда не знаешь, чего ждать.
— О, я полагаю, что в данном случае мы можем разрешить нашему юному правонарушителю пока не присутствовать, — сказал Стрэпп довольно небрежно.
Мой отец неожиданно ударил ладонью по столу.
— Ваша милость! Если бы я назвал обвинителя (мне показалось, что отец сейчас скажет «жирной свиньей»)… ну, например, юридическим комбинатором, обвинитель, вероятно, стал бы решительно протестовать? Не правда ли, мистер Стрэпп?
— Извините, — скривился Стрэпп. — Я снимаю свою характеристику обвиняемого. И, ради бога, покончим с этим!
— Что ж, пожалуйста, — откликнулся отец. — Но я прошу суд проследить за тем, чтоб обвинитель и в дальнейшем избегал подобных выражений в адрес моего доверителя. Скотт Пири — мальчик с хорошими задатками, и никто в суде не вправе забывать этого…
— Вам слово, мистер Стрэпп, — поспешно сказал судья, и я услышал в его голосе некоторую нервозность, словно он уже не был уверен, что сумеет угодить Эллисону Эйру.
По мнению мистера Стрэппа, дело было очень несложным. Он подробно изложил историю появления Бо на ферме Эйра. Особенно детально было описано происшествие на сельскохозяйственной выставке, а затем указано, что в ночь накануне пропажи гуртовщиком была замечена маленькая фигурка на берегу возле фермы Эйра.
Стрэпп особо подчеркнул, что единственным лицом, имевшим реальный интерес в похищении пони, был обвиняемый Скотти Пири.
— Вся совокупность обстоятельств, — сказал в заключение обвинитель, — и существенные доказательства, приведенные здесь, указывают на то, что похитителем может быть только Скотти Пири. Более того: у нас есть свидетель, сообщивший, что он видел, как обвиняемый ехал верхом на пони по берегу в ранний утренний час, сразу же после того, как исчез Бо.
Это было сюрпризом для меня, и я посмотрел на отца. Он писал что-то на листке голубой бумаги и лишь на мгновение задержал карандаш, потом снова принялся писать.
Стрэпп сказал, что не стоило бы придавать этому делу большого значения, если бы не одно обстоятельство: похищение пони доставило страдания и осложнило жизнь маленькой Джози Эйр.
— Мы просим суд решить это дело быстро и гуманно. Мы не стремимся быть мстительными. Мы не желаем никого карать. Все, чего мы хотим, — это возвращение пони. Но, конечно, все должно делаться по закону…
Мой отец слушал его совершенно спокойно, но тут прервал вопросом:
— Выступает ли обвинитель в интересах какого-либо клиента или он является обвинителем от полиции?
Некоторое время шли препирательства на эту тему. Потом судья спросил, не имеет ли отец сказать что-либо более существенное, прежде чем будут вызваны свидетели обвинения.
— Нет, не имею, — сказал отец.
Он обернулся и посмотрел в зал суда, я тоже невольно посмотрел. Зал был полон — редкий случай на обычных судебных заседаниях. Кое-кого из присутствующих я никак не ожидал увидеть здесь, в частности нашу учительницу истории мисс Хильдебранд. Она, конечно, заметила меня, так что мне будет нагоняй. Но почему она здесь?
Год назад она приехала к нам из большого города. Сна была застенчива, легко краснела и с трудом поддерживала порядок в классе; особенно трудно ей приходилось с мальчишками из буша, вроде Скотти, которые совали ей в стол ящериц. Но вообще она была хорошая. Только почему все-таки она здесь?
— Пожалуйста, мистер Стрэпп! Вызывайте ваших свидетелей.
