Это было в понедельник. До сих пор отец еще ни словом не перемолвился со Скотти. Он сказал, что этого не требуется. Энгус Пири зашел в контору отца рассказать ему о визите на ферму Эллисона Эйра. Но Эйр уже сам звонил отцу и просил его уговорить Пири принять его предложение.
— Эйр объяснил мне, что говорит это мне неофициально, — рассказывал нам отец, больше, правда, обращаясь к матери. — Эйр добавил еще, что предпочел бы уладить все как можно скорее, в приватном порядке, чтобы прекратить всю эту шумиху.
— А что ты ему ответил? — спросила Джинни.
— Мне пришлось сказать, что ему следовало с самого начала хорошенько обдумать свое поведение и не ездить на ферму Энгуса с сержантом Коллинзом и не угрожать семье Пири судом.
Отец, видимо, не осуждал Эйра за его предложение, просто он нашел в нем два серьезных промаха. Во-первых, он не должен был обвинять Скотти в краже, не имея серьезных доказательств; а во-вторых, предлагая денежное возмещение за возврат пони, он тем самым заставлял Скотти признать себя виновным в краже, а это нечестный прием.
В общем, мы поняли, что суд над Скотти состоится.
— А как мистер Джон Стрэпп? — спросил Том.
— Он отказался взять обратно обвинение, предъявленное Скотти, — ответил отец.
— Я говорила, что он откажется, — торжествовала Джинни.
— Стрэпп сослался на то, что Эллисон сделал семье Пири великодушное предложение и что после их отказа у него не было другого выбора, как оставить обвинение Скотти в силе.
Заседание суда было назначено на среду. Джон Стрэпп уже сообщил, что вызывает трех свидетелей. Отец решил пока не вызывать никого, а там посмотреть по ходу дела.
— Все, что я могу, — это опровергнуть выдвинутое ими обвинение, используя их же собственные доказательства, — сказал он.
Поэтому он не вызывал к себе Скотти. Он, правда, просил Энгуса Пири привести сына утром в день суда к нам домой. Уходя в школу, мы с Томом видели, как Скотти сидел на ступеньках нашей веранды; на нем были серые штаны, рубашка, даже галстук и знакомые нам старые башмаки. Он был готов предстать перед судом.
Потом отец вместе со Скотти отправился в свою контору. Отец не очень умел беседовать с чужими детьми, поэтому нам было особенно любопытно узнать, о чем же они все-таки говорили.
Как потом выяснилось, это был очень важный разговор: от Скотти отец узнал гораздо больше, чем все мы и даже его собственный отец. Как бы ни относиться к моему отцу, довериться ему можно было вполне. И, видимо, Скотти доверился ему полностью.
Во всяком случае, самого Скотти в зале суда не оказалось. Это, кажется, было не по правилам, но отец велел ему держаться подальше от здания суда и даже отослал его в школу и строго наказал: не являться в суд иначе как с констеблем Питерсом, если его за ним пришлют.
— Ни с кем другим! — еще раз подчеркнул отец.
Председатель суда и обвинитель от полиции Стрэпп пожелали узнать, где находится Скотти. Почему мальчика нет в суде? Почему мистер Квэйл, то есть наш отец, представляющий интересы Скотти, не привел его? Может быть, мальчик скрылся?.. Нет? Тогда где же он? Просил ли мистер Квэйл полицию разыскать и привести его?
Я пристроился в задних рядах судебного зала. В школу я не пошел. Разве можно было упустить случай увидеть своими глазами все, что произойдет в суде! Даже наши мальчишки не верили, что моему отцу удастся выручить Скотти. Но отец был спокоен и сдержан, как всегда перед началом процесса. Правда, на расспросы о Скотти он ответил достаточно резко.
— Я прошу суд признать, что присутствие мальчика в судебном заседании пока не является необходимым, — сказал он. — При создавшихся обстоятельствах будет лучше, если ему не придется выслушивать попытки обвинения очернить его в глазах присутствующих…
С этого отец начал защиту, и председательствующий немедленно сделал ему замечание. Но сделано оно было больше для Эллисона Эйра, который как раз появился в зале. Возможно, судья решил показать ему, что намерен заставить моего отца держаться в надлежащих границах. Вполне в духе мистера Кросса (мы его звали «крисс-кросс»[4]). В прошлом он был ходатаем по коммерческим делам, устраивал закладные под фермы и всегда старался быть на короткой ноге с «земляками-скотоводами» вроде Эллисона Эйра.
Два других судьи не были юристами — один занимался политикой, другой был землемером, — поэтому на них никто не обращал внимания, в том числе и отец. Он, кстати сказать, довольно спокойно воспринял замечание председательствующего.
— Мне просто не хотелось, чтобы мальчик слышал, как о нем говорят в тех выражениях, в каких составлено обвинение, — объяснил он.
Последовал протест со стороны мистера Стрэппа, обвинителя от полиции.
— Хорошо. Тогда позвольте мне сформулировать иначе, — вновь начал отец нарочито терпеливым тоном. — Если рассмотрение дела даст доказательства против мальчика, мы охотно предоставим его в ваше распоряжение. Когда это будет необходимо.
— Необходимо или нет, мистер Квэйл, — сердито возразил судья, — а мальчик должен быть здесь. Таков закон. И вы это знаете.
