— Не надо классической мифологии! — отмахнулся судья. — Идея достаточно ясна. — Судья уже смотрел на отца повеселевшими глазами заядлого игрока на скачках. — Вы сделали интересное и даже увлекательное предложение. Но сработает ли оно? И примет ли его мистер Стрэпп и его клиент? Согласится ли ваш собственный доверитель?
— Я думаю, что смогу убедить моего юного доверителя согласиться, — сказал отец. — Кроме того, — он повернулся к залу и посмотрел на Джози, — все присутствующие оценили ум и твердый характер мисс Эйр; я уверен, она тоже согласится, что это честный путь для решения интересующего всех нас вопроса. И ее отец тоже.
Поднялся Стрэпп и сказал, что должен проконсультировать предложение со своими клиентами.
— Вы желаете, чтобы суд объявил перерыв, мистер Стрэпп?
Эллисон Эйр уже втолковывал что-то Джози и своей жене. Я видел, как Джози энергично кивает головой: «Да. Да. Да».
— Ваша честь, — заговорил Эллисон Эйр, — могу я подойти и обменяться несколькими словами с мистером Стрэппом?
— Пожалуйста.
Гул разговоров в зале суда нарастал, будто шум поезда, подъезжающего к станции. Зрители горячо спорили, пререкались. Эллисон совещался со Стрэппом, мой отец объяснял что-то Скотти и его отцу. Я видел, что Скотти все сильнее сжимает губы. Но он все-таки сказал:
— Ладно, пусть так, если она согласна.
— Ваша честь! — проквакал Стрэпп лягушачьим голосом.
Шум стал стихать.
— Ваша честь! Хотя предложенная процедура несколько необычна, мои клиенты решили согласиться с внесенным предложением при условии, что оно будет тщательно организовано судом в интересах обеих сторон и будет представлять собой действительное заседание суда.
— Мистер Квэйл, — спросил судья, — вы, очевидно, посоветовались с вашим клиентом? Он дал согласие?
— Без колебаний, — сказал отец. — И я думаю, что замечания мистера Стрэппа должны быть приняты.
Судья подергал себя за верхнюю губу. Он был очень доволен.
— Что ж, я полагаю, что это честное спортивное предложение, — заявил он.
Итак, мой отец трезво и хладнокровно сделал ставку на искони присущий австралийцам спортивный азарт.
Оглядываясь на судебный зал, я уже видел в каждой паре глаз предвкушение острых переживаний. Да, коренному австралийцу трудно противостоять этому чувству! И оно несомненно захватит и Джози Эйр, и ее родителей, и Скотти, и мисс Хильдебранд, и, конечно, нас с Томом. Но только не моего отца, который все заранее спланировал, руководствуясь своей любимой «внутренней логикой».
— В таком случае, — подытожил судья, — я откладываю слушание дела и прошу мистера Квэйла и мистера Стрэппа посовещаться со мной в здании суда с приглашением сержанта Коллинза и судебного пристава мистера Каффа. Мы выберем подходящее место и разработаем основные «правила игры». А потом я соберу суд в установленный день и на условленном месте, и пусть серебряная нить естественного правосудия приведет нас к правильному решению.
Отцу с самого начала было ясно, что дело Скотти выиграть невозможно, потому он и ухватился за мысль предоставить пони самому сделать выбор. Эта идея, видимо, пришла ему в голову в ту минуту, когда он впервые увидел пони и мальчика вместе в полицейском загоне. Может быть, поэтому он так и настаивал, чтобы Скотти сам задавал лошади корм. У нас дома жили кошки, собака и сорока, и все они были очень привязаны к отцу, потому что он их кормил. Скотч-терьер Микки часто сидел в суде у его ног, уютно пристроясь под адвокатским столом.
Я спрашивал себя: задавал ли отец себе самому тот самый вопрос, который он так и не дал возможности задать мистеру Стрэппу: переплыл ли Скотти реку, увел ли он пони из поместья Эйров? Честность моего отца была вне сомнения. Но, видимо, так уж повелось, что некоторые вопросы адвокаты не задают себе, когда защищают кого-либо в суде…
Проходя по улицам, отец никогда не смотрел на то, что находилось непосредственно у него перед глазами; взгляд его всегда был устремлен в какую-то неизвестную далекую точку, и я думаю, что этот особый вид слепоты в отношении близких предметов служил ему как бы средством самозащиты. Но, помимо того, ему просто доставляло удовольствие играть ту роль, которую ему навязали сограждане.
Тогдашний раскол в городе напоминал разделение болельщиков на матче по боксу или римлян во время боя гладиаторов, боя, который кончится победой для одного и последним и окончательным поражением для другого.
В поисках места для решающего испытания судья и стороны остановились на территории сельскохозяйственной выставки: во-первых, потому, что она была окружена высоким забором и изолирована от города, и, во-вторых, на ее большом стадионе легче поддерживать порядок среди «болельщиков», которые пожелают поглазеть на эту небывалую сессию «естественного правосудия».
