Получив разрешение, Чубыкин повернулся спиной, изогнулся, сцапал карандаш заскорузлыми пальцами, сдавил его и, не глядя, начал выводить на обложке тетради кривобокие буквы. Ему было страсть как неудобно, он постанывал, хрустя суставами, пыхтел и сопел. Окончив свой титанический труд (при этом Алексей и остальные изнывали от нетерпения), он отпихнул от себя тетрадь: читайте!
Касаткин схватил ее. Начертанные литеры были ужасающе безобразны, наползали одна на другую. Прочитать их стоило громадных усилий, но Алексей разобрал.
На обложке значилось: «Я не Чубыкин. Я участковый Бареев».
Касаткин изумленно гыгыкнул, передал тетрадь Белоногову и Ариадне, которые тянули к нему шеи, силясь разглядеть написанное.
Ознакомившись с текстом, Белоногов хрипло расхохотался и покрутил пальцем у виска. Алексей истолковал это следующим образом: «Неужели думает, что мы тупые?»
Касаткин не ждал от профессионала-грабителя столь детской выходки. Написал под кривыми строчками: «Участкового Бареева мы знаем. Он сейчас приедет с другими милиционерами и отправит тебя в тюрьму».
Лысый затряс головой, вытребовал карандаш и косо вывел: «Он не приедет. Это Чубыкин».
Вот же наглость! Алексей даже растерялся, не придумал с ходу, как отреагировать. При наличии голоса можно было бы и прикрикнуть, и поиронизировать. В конце концов, довести до сведения этого остолопа, что приметы уехавшего участкового никоим образом не совпадают с внешностью преступника, ограбившего почту в Стрельне. Он и не лысый, и одет иначе…
Хотя стоп! Одежду несложно поменять, а про лысину они узнали как раз со слов Василия Станиславовича. Но это все пустяки. Главная примета – немота. О ней и кличка свидетельствует. Поэтому Касаткин не стал разводить длинную писанину, ограничился короткой отповедью: «Ты – Великий Немой и нас не надуешь».
Лысый зло сплюнул в траву и высоко задрал голову. Затянул на низкой ноте:
– Ы-ы-ы!
Что он хочет сказать? Алексей непонимающе посмотрел на Белоногова, но тот лишь плечом дернул: пес его знает…
Неожиданно Ариадна сорвалась с места, подбежала к арестанту и принялась что-то высматривать у него под подбородком. Женька рванулся к ней, отдернул.
– Кру-кра?..
«Куда лезешь, глупая?» – перевел про себя Алексей.
Но Ариадна оттолкнула жениха, схватила свою книжку. Страницы взметнулись веером. Ариадна раскрыла учебник посередине, и в сполохах костра Касаткин прочел название главы, набранное жирным шрифтом: «Виды наркоза и способы его применения».
Наркоз? В мозгу у Алексея щелкнуло, он придвинулся к лысому, который так и сидел, запрокинув голову. Выше кадыка, среди коротких щетинок, обозначилась красная точка – след от укола.
Касаткину вспомнилось, как участковый забрал из «божьей коровки» медицинскую сумку, а вернулся уже без нее. Куда она подевалась?
Алексей вскочил на ноги и дернул лысого за рубашку: вставай и веди!
Тот не собирался спорить, с натугой поднялся и, размахивая скованными кистями рук из стороны в сторону, побежал к краю поляны. Касаткин последовал за ним, на бегу подобрал монтировку и промычал Белоногову, чтобы оставался с Ариадной в лагере.
Бежали минут десять. Темнота сгущалась, солнце уже зашло, на тускнеющем небе проклюнулись звезды. Но лысый не сбавлял темпа, он, судя по всему, прекрасно знал этот лес и направление, куда бежать.
Перед ними открылся заросший жухлым бурьяном овражек. Лысый, разогнавшись, не устоял на ногах, скатился в него, но тут же встал и носком кроссовки выковырнул из сорняков знакомую Касаткину сумку.
Алексей поднял ее, раскрыл. Так и есть: в упаковке с надписью «Новокаин» недоставало одной ампулы. А вот и она – блеснула на земле в угасающем свете. Касаткин поднял ее. Пустая. Здесь же валяется шприц, тоже порожний.
…Не меньше получаса потребовалось двум спортсменам, чтобы при помощи монтировки и разводного ключа (других инструментов у них не оказалось) разъединить наручники и снять их с запястий пленника. Все эти полчаса Алексей ругал себя в мыслях на все корки. А ведь на полном серьезе считал себя сообразительным и проницательным! Надо же попасться на такую простую удочку… Ладно, сумка. Но можно же было заглянуть в удостоверение, которое лже-Бареев достал из кармана при встрече. Нарочно, сволочь, не раскрыл, показал только корочку. Там, в этой книжице, была фотография настоящего Василия Станиславовича. Того, который, освободившись от оков, массирует сейчас затекшие предплечья и постепенно обретает дар речи.
– Дур-рилки ф-фан… нерные! – вымолвил он, как заржавевший робот. – Уп… пустили!
Заикаясь и разбивая слова на слоги, он рассказывал о том, что с ним произошло.
А случилось вот что. После ограбления почты он выследил Чубыкина по отпечатавшимся протекторам «божьей коровки» и настиг его в лесу, когда тот с сердитым видом осматривал пробитое колесо. Участковый взял бандита на мушку, однако недооценил его прыть. Чубыкин неплохо владел приемами карате и выбил пистолет из руки Василия Станиславовича. Завязалась борьба, Великий Немой одолел участкового и выключил его, ударив головой об осину.
