Алексей достал карандаш и потянулся к тетради, чтобы в письменном виде передать своим приятелям разговор с Бареевым возле «божьей коровки», но едва грифель коснулся бумаги, как в лесных недрах раздалось подряд два выстрела. Они прозвучали в той стороне, куда ушел участковый.
Женька и Ариадна вскочили на ноги. Касаткин приложил палец к губам: тише! Они стали напряженно прислушиваться, но не уловили больше ничего, кроме надрывного стрекота вспугнутых сорок.
Алексей не сомневался, что к выстрелам причастен Василий Станиславович. Но он стрелял или в него? Вопрос повис, тягостный и безответный. Сей же миг к нему присоединился второй: как поступить в сложившихся обстоятельствах? Вполне возможно, под сенью леса участковый вступил в бой с безжалостным негодяем. Ладно, если справедливость восторжествовала, и Василий Станиславович убил или ранил бандита. А если все ровно наоборот: стрелял Чубыкин, и Бареев, пронзенный пулями, лежит сейчас в каком-нибудь брусничнике, истекает кровью?..
«Мы должны ему помочь!» – второпях накалякал Касаткин прямо на странице с наброском человеческого скелета.
Белоногов мотнул головой в сторону Ариадны и показал пустые руки. Алексей понял его так: бросить ее будет не по-джентльменски и оружия у нас нет. В общем и целом Женька был, безусловно, прав. И все же сидеть и бездействовать, когда, возможно, участковому требуется помощь, было непростительно.
Алексей покопался в машине и нашел разводной ключ. Взвесил его в руке, взметнул, как дубинку. Нормально, сойдет.
Белоногов следил за его приготовлениями и, видимо, испытывал моральные терзания. Встал, достал из багажника монтировку – небольшой ломик с загибом на конце. Теперь оба были вооружены, но Касаткин промычал товарищу, что пойдет на разведку один, а тот пусть стережет лагерь и Ариадну. Женька заупрямился, он тоже хотел выказать себя героем, тем более в глазах любимой девушки. Они бы, пожалуй, препирались долго, но в лесу что-то затрещало уже совсем близко.
– Мы-мы! – распорядился Касаткин. В смысле: «Сиди!»
Не дав Белоногову времени на возражения, он ринулся с гаечным ключом туда, где слышался треск.
Пробежал метров сто по пересеченной местности, еловые лапы больно хлестали по лицу. Выскочил на маленькую лужайку и увидел Василия Станиславовича – живого и на первый взгляд невредимого, разве что прихрамывавшего на правую ногу. Он вел перед собой высокого, плотно сбитого мужика в зеленой рубашке с коротким рукавом и серых помятых брюках. Мужик шел с заведенными за спину руками и с непокрытой головой, его лысый череп блестел под последними лучами почти зашедшего солнца.
Касаткин остановился как вкопанный, с ключом, зажатым в руке.
Бареев заметил его, заулыбался.
– А, хоккеист! Куда собрался?
«Вас выручать», – промолвил бы Алексей, если б имел возможность.
Лысый мужик проявлял строптивость, он не желал, чтобы его куда-то конвоировали, лягался и норовил, обернувшись, боднуть Василия Станиславовича сверкающей башкой. Но участковый смотрелся уверенно и подгонял его пистолетом, вдавливая ствол задержанному в ребра.
– Топай-топай! А то продырявлю и скажу, что убит при попытке к бегству. Вон хоккеист подтвердит. Правда, хоккеист?
Бареев балагурил и не был похож на человека, которому требуется подмога. Касаткин опустил ключ и почти внятно выговорил:
– Эм-мто ом-м?
– Он, он! – удостоверил Василий Станиславович. – Великий Немой собственной персоной.
Дуло «макара» поднялось и легонько ударило лысого по затылку. Задержанный, чьи руки были скованы наручниками, взревел, как оскорбленный мамонт, извернулся и ловко поддал участковому коленом в пах. Василий Станиславович охнул, согнулся пополам и выронил пистолет.
– Э-ы э-о! – выкрикнул Чубыкин и подсечкой сбил участкового с ног.
Василий Станиславович покатился по траве и бешено загорланил:
– Держи его! Уйдет!
Касаткин замахнулся разводным ключом, но ударить не смог. Такой массивной железякой недолго и голову пробить. К тому же бандит был скован, и Алексей решил, что совладает с ним без всякого оружия. Обхватил руками, стал оттаскивать от упавшего Бареева.
В Чубыкине обнаружилась недюжинная силища, он брыкался, напрягал стальные мышцы и едва не вырвался из цепких объятий. Но Касаткин сумел сдержать его, дав участковому время подняться и подобрать пистолет. Великий Немой получил от Василия Станиславовича в солнечное сплетение, поперхнулся воздухом и ослаб. Алексей отпустил его.
– Видал, какой кабан! – Бареев тыльной стороной ладони вытер пот со лба. – Ты не гляди, что он в браслетах. Такой и без рук кого хошь завалит…
Касаткин смотрел на участкового с уважением и одновременно вопрошающе.
