Конечно, было бы весьма желательно оказаться в волшебном круге тех, кто способен достичь любви, но психологическое взросление дается нелегко. Во многих отношениях легче развивать особые способности, чем улучшать общую способность жить с самим собой и с окружающими. Математик может уединиться со своей логарифмической линейкой, музыкант — со своими гаммами и арпеджио, художник — с набросками и эскизами, и каждый станет лучшим математиком, музыкантом или художником. Но научиться лучшей жизни или лучшей любви в результате особой тренировки и практики невозможно.
Мы способствуем собственному росту, прежде всего стараясь освободиться от ограничений нашего детства. Эти ограничения детства лучше всего распознаются по двум дорожным знакам: по зависимости и по родителям. Пока родители продолжают играть главную роль в нашей жизни - положительную или отрицательную, наша зависимость от них остается сильной, а другие привязанности — слабыми. Прежде всего следует постараться стать финансово независимыми от родителей. Тогда мы можем жить отдельно и наслаждаться теплыми отношениями с родителями в то время, которое остается у нас от других дел и стремлений. Мудрые родители побуждают детей к такому образу жизни, когда те заканчивают колледж.
Второе основное ограничение свободы возникает из наших мелких повседневных неудач в достижении психологического удовлетворения. У всех нас есть невротические тенденции; возможно, скорее мы их знаем как дурные привычки. Но чего мы часто не знаем, это насколько они плохи. Мы, например, отмахиваемся от своих крайностей, пожимаем плечами и признаем, что, вероятно, слишком много работаем, слишком много пьем, тратим больше, чем можем себе позволить, и едим больше, чем для нас полезно.
Дело в том, что все, что мы делаем, связано с остальным нашим поведением и говорит о нас по крайней мере две вещи. Во-первых, это означает, что нас везут, что нас изгнали с сидения водителя, что какая-то внутренняя сила заставляет делать больше, чем для нас хорошо. Во-вторых, из-за наших крайностей страдает что-то другое в нас, мы за эти крайности чем-то платим. Мы либо чувствуем себя виноватыми, либо испытываем физический или психологический дискомфорт. Крайности и их последствия порабощают нас. Они занимают слишком много нашего времени и энергии, они портят нам настроение и отрицательно отражаются на многих наших отношениях.
К несчастью, давние невротические потребности избегают нашего внимания, переодеваясь в «овечью шкуру». Женщина, считающая себя в опасности, требует к себе больше внимания, чем ей могут оказать, и скорее всего разрушит свою любовь. Однако она считает себя невиновной в неудаче своего брака. С ее точки зрения, во всем виноват ее муж. В поверхностной социальной ситуации она остается достаточно соблазнительной, чтобы ей льстили. Она не видит, что воспринимает все в жизни мужа как соперничающее с собой. Дома, где мы расслабляемся, она начинает раздражительно требовать, чтобы все шло по ее желаниям. Основным субъектом ее жизни становятся ее собственные потребности и желания. Сосредоточенность на себе обязательно ухудшает качество ее привязанностей.
Во всех нас, конечно, есть большие и малые невротические элементы. Если раны роста не залечиваются, мы и взрослыми ощущаем себя не в большей безопасности, чем ощущали детьми. Это делает нас чувствительными и уязвимыми. Нашей реакцией становится уход, отчуждение; мы сами снова становимся главным объектом своего внимания. И мысли наши прежде всего заняты нашими собственными чувствами.
Излишнее внимание к себе делает для нас трудной привязанность к другому человеку. Любые крайности в проявлениях чувств, любой страх и даже желание увеличивают нашу сосредоточенность на себе, встревоженную занятость собой. Любовь — это способ дотянуться до другого человека. В идеале она требует отказа от себя. Для того чтобы уделять другому такое внимание, какое нужно для любви, требуется большая свобода от себя. Но свободу не приобретешь легко.
Как бы сильно мы этого ни хотели, самопроизвольно свобода к нам не придет. Как будто что-то сдерживает нас, вполне возможно, что это традиция.
В течение тысячелетий свобода и богатство распределялись совсем не так, как сейчас. Крошечная часть человечества пользовалась этими достижениями, а огромное большинство было их лишено; почти все люди тяжело работали, лишь бы выжить. Религии помогали приспособиться к таким социально-экономическим условиям, преуменьшая ценность материального достатка. Хорошее — это святое, это отказ от мирских благ, самопожертвование, молитва и принятие неисповедимых путей Господа. Все это считалось главными добродетелями и необходимым условием для попадания в Небесное Царство. Считалось, что земная жизнь не должна быть благополучной и счастливой. Человека учили быть скромным, богобоязненным и не потакать мирским «низменным» инстинктам и желаниям радости.
