Способность любить полностью

Такие люди, провозглашая свою любовь, в сущности, приглашают нас в свой счастливый мир. Это реальный мир радости и печали. В нем бывают мрачные эпизоды, но в целом жизнь остается достойной. Когда люди чувствуют свободу от себя и возможность так вместе пользоваться жизнью, они медленно, но уверенно становятся самой важ­ной частью жизни друг для друга. Их любовь обновляется и усиливается не только желаниями и обещаниями, но и са­мой жизнью. Она становится сильной и приносит все боль­шее взаимное удовлетворение.

Способность любить не легко распознавалась и не счи­талась в нашей истории большим достижением. Она не получала общественного признания, нет никакой Нобелев­ской премии за такую выдающуюся способность; даже зо­лотые часы не получишь в награду за пятьдесят лет предан­ности. Романтическая литература считала ее вымышленной, воображаемой, сладкой ложью. Кого же в истории, а не в литературе можно назвать великими любящими? Мы нахо­дим их только, если вдобавок к способности любить они демонстрировали еще какие-то выдающиеся достижения. Если они создали империю или написали замечательные стихи, мы можем признать и то, что они умели любить. Но на памятниках нет слов о любви.

Кто же великие любящие сегодня? Люди часто ошибоч­но считают такими звезд сцены и экрана. Конечно, все они хорошо выглядят, они привлекательны и часто играют лю­бовные роли. Но их частная жизнь — обычно совсем другое дело. Или великими любовниками называют тех, кто по­стоянно фигурирует в светских хрониках. Их частые скан­далы и разводы свидетельствуют о фундаментальной неста­бильности жизни, а это пагубно для любви.

Мы не знаем великих любящих нашего времени, потому что не умеем узнавать и измерять способность к любви. Однако, сами того не сознавая, лучшие любящие могут ока­заться поблизости. Способность любить — не какой-то осо­бый талант, это часть более общей способности жить. Жить и любить — настолько части одного и того же, что то, как мы проявляем себя в одном, показывает и наши способно­сти к другому.

Способность любить опирается не столько на лихора­дочные обещания, сколько на повторяющиеся поступки. Может, лучше думать не о способности любить, а о способ­ности сохранить любовь. Это подчеркивает значение исто­рии любви в прошлом и сохранения ее в настоящем, под­черкивает реальность повседневной радости, которую дают человеческие взаимоотношения, усиливает нашу способ­ность любить, все больше освобождая наше «я». Жизнь те­чет спокойней и не причиняет ущерба силе нашей любви, той любви, которую избрали мы сами.