Оцепить, открыть огонь на поражение,расстрелять десять, двадцать, тридцатьтысяч — тех, кто выйдет под пули, ктоназовется смельчаком, или сделаетэто случайно, потому что его позваласмелая девушка, на которую у негосамые жаркие виды. И ничего не произойдет,понимаете? Никто не шевельнется,великая огромная пустая страна дажене вздохнет, и стратегические бомбардировщикине поднимутся с блюда Невады.Единственная проблема — как хоронить?Но ничего, когда-то же справились с Ходынкой:деревянные кресты на Ваганькове,свежая глина, новые ботинки, ровбратской могилы, имена и фамилиинадписаны химическим карандашом,кое-где под дождем уже ставшим чернильным.Только в воскресенье робкие среднеазиаты,давно выигравшие несложный матчс коренным населением, как и сейчас,не дрогнувшим и тогда ни единыммускулом воли, с населением, поголовносожранным ложью, растленьем —инстинктами, раболепием, ненавистьюк ближним и безразличием к дальним, —и лишь победители-среднеазиаты, новые москвичи,чьих столь же безмолвных предков Чингис-ханвырезал городами и провинциями, — выйдут,как привыкли, в московские дворыиз своих полуподвалов, усядутся с пивомв песочницах и на каруселях,чтобы вполголоса, хоть никто их не понимает,ни участковый, ни Христос, — обсудить меж собой,прицокивая языками, — сколько было крови,и кого из них привлекли обслуживать труповозки,кого бесплатно, а кому обещали. Итак,мы имеем тридцать тысяч. А, можетбыть, двадцать пять? Неважно.Плюс-минус трагедия — всё проглотитнеграмотная немота и слабоумие.Вся пустая страна промолчит, поддакнет,зайдется в истерике приятия, как когда-товнимали Вышинскому, Ежову, —не привыкать, ибо что кануло, что?Главный враг народа: смысл и воля.Смысл и воля. Слышите? Нет, не слышно.Мужики съели Чехова, Толстого, подивилисьна кислятину Достоевского, но и егослопала запойная трясинка потомковтех, кого эти писатели были способныописать. Как хорошо. Как славнонадута Москва, как лоснятся ееперламутровые бока осетровых.Сколько приезжих, скольконесвежей дикой крови принимает столица.Варвары окраин пьют нефть и пухнут,скупают столицу проспектами. СредняяАзия идет вторым эшелоном. Какхорошо, что место не будет пусто.Как хорошо управлять азиатами.Когда-то в Харькове стоялзловещий Дом Чеки. В нем часторасстреливали сразу после допроса.Трупы сбрасывали из окна на дноглубокого оврага. Там внизудежурили китайцы и принимали тело —рыли яму, орудовали лопатой.Тогда китайцев, во время НЭПа,развелось в больших городахвидимо-невидимо. Но в какой-томомент они все вдруг исчезли,будто почувствовали приближение Вия.Когда-то мне привиделось, что Вий —это и есть сам Гоголь. Как певуче просторенДнепр, если смотреть на него со стены Лавры.Наша беда в том, что Вий к нам не придет.Мы справимся сами. А что?смысл и воля уже проглочены.И нас никто не разбомбит.Разве можно разбомбить пустыню?Мы дождались варваров, они пришли,ибо мы сами стали варварами.
