Как выяснилось позднее, крыс взятых у будки крысодава Соловей брать в мешок больше никогда не стал. Я последовал примеру более опытного в этом деле товарища и ни разу не пожалел.
Подошел черед барачных крыс от Жерома, за которых оба волновались больше всего. С замиранием сердца я высыпал второй мешок, где на дно осели крысы с барака в большем количестве, чем в первом.
У самой верхней крысы искусственно обнажился предательский оскал. Зубы жутко пожелтели, их залило вонючей липкой бесцветной слизью вместо багрово-кровавой смеси, что указывало на сомнительную свежесть продукта. Характерно пыталась в последнем броске укусить, но так и замерла навсегда, не успев сомкнуть до конца челюсти. Как же я, простофиля, всего этого, не заметил, при отборе в бараке?!! Спасло то, что крыса была не такой уж маленькой, а под стать серым собратьям, орудующим преимущественно на мясных складах. Вполне размерчик. Пусть чуть меньше. Но чуть, а не в разы.
Талбот тыкнул пальцем, понюхал и сплюнул.
— Со мной шутки плохи. Старая! На первый раз прощаю. Впредь будь внимательнее.
Я еле выдержал взгляд.
Талбот опустил глаза первым и с недоумением уставился на следующих.
— Что-то я у себя таких мелких крыс не встречал! — заявил сразу с подозрением, нахмурившись хозяин мясобойни. — Две я тебе уже простил, но здесь у тебя почти все не свежие! Не возьму! Почему мелкие, словно с улицы? — и откинул за хвосты к забору из моей кучи сразу три штуки.
— Да они вдоль забора шастали, их к куче костей другие крысы не подпускали! — вступился за меня Антоний.
Талбот прищурив один глаз, испытующе посмотрел на Соловья.
— Раньше я их замечал, но по ним сложнее было бить, поэтому бил тех, что толще и крупнее. Эти шмыгали шустрее, их сложно убить. Но они точно здешние. Тут как вышло, спасибо крысодав на меня погнал. Я их одним ударом несколько штук сбил. Он помог добить! — показал Соловей опять рукой на меня. Его Кам зовут. Он отлично бьет крыс! Сам видел!
Не сказал ни слова, Талбот засопел и принялся дальше перекидывать крыс на расстеленную мешковину.
— Эту не возьму! Эту тоже! Подозрительно пахнет! Уж не вчерашних ли тухлых набрали? Из первого мешка одну, а из второго пять штук выбрасываю.
Я и Соловей прикусили языки.
— Итого… — подвёл хозяин счёт, хмуря густые брови и перекинул костяшки справа налево. — Всего… двадцать одна. Это по монете за десять крыс. Получается целых два медяка. Заработал честно, но предупреждаю сразу, если ещё раз наберешь старых крыс или попытаешься обмануть как-нибудь, будешь платить за каждую такую крысу по медяку штрафа. Усвоил?
— Угу, — что мне было ещё отвечать.
— Крысоловы мне нужны! Тем более, такие, как ты!
Затем хозяин потянулся к кошельку. Но перед тем как расплатиться, ещё раз взглядом внимательно оценил крыс на полотне, чтобы не сделать как-нибудь неосторожно ошибки, могущей встать ему лишней денежкой.
Благо я накопил денег гораздо более до Талбота, но рад и этим несчастным дополнительным крохам.
Невозможно описать всего, что испытали за эти несколько часов на мясобойне ради жалких медяшек моё сердце и моя душа. Сказать честно, вряд ли это того стоило, но в глазах Соловья я значительно поднялся, как авторитет, да и сам стал увереннее в себе, приобрёл некий вес в области крысобойства. Всё это однако сдвинулось на другой план, пока хаотично размышлял, пытаясь додумать сложившуюся ситуацию вперёд.
— Держи! — колбасник вернул меня на землю, запустил мохнатую пятерню и нащупал два заветных медяка.
В следующий миг затёртые монетки поочерёдно приятно соскользнули и отяжелили мою протянутую ладонь. Я сжал их до боли в кулаке и теперь молча переключился на Соловья, то есть внимательно следил за движениями Талбота. Подсчёт не закончился. Всё-таки затея моя и отвечать мне, если что. Если пострадает он, моему отчаянью не будет предела.
Придирки в основном касались по большей части внешнего вида мёртвых крыс, в этом Антоний оказался абсолютно прав.
Именно по этой же причине забракована одна из крыс, убитая непосредственно на складе мясобойни. Что в ней такого особенного?
У крысы подозрительно ободран и оголён бок. До такой степени бок измочален, что висит, как тряпьё на верёвке. Кожа снята полностью от уха до хвоста, как у на половину освежеванного кролика. Вероятно, это выглядело, так, как будто у самого шкуродёра внезапно остановилось сердце во время безжалостного процесса. Подозреваю, что отвлечь от любимого дела так нельзя. Сурового сортировщика не задело даже то, что основательно, а непраздно у экспоната сверху на маковке глубоко проломлен череп. Сразу две дырки-пролома.
Мясник наотрез.
— Стоять! Не двигаться! — скомандовал хозяин, когда Соловей расслабился и попытался отойти чуть в сторону. Я ещё не закончил.
Я стоял в это время, как вкопанный, и боялся сдвинуться с места, получив законно долю денежного вознаграждения.
Таких крыс у Антония набралось три. Две, в том числе барачных, но особой злой роли это с ним не сыграло, как и со мной. Благополучно, сошло с рук.
