Тогда что? Эти бусы! С паршивой собаки хоть шерсти клок! — цинично подумал я и уверенно без колебания вернулся назад в комнату, почти переступил перед этим через порог в коридор, как будто бы ничего и не было.
Подошёл ближе. Призрачное присутствие медведя в комнате уже ничего не напоминает. Даже кровь высохла и исчезла, как пропадающие чернила. Только лежат с погнутыми зубцами на полу те самые вилы, которыми я так успешно орудовал и воспользовался для убийства зверя.
Наклонившись над бусами, я с интересом приметил крохотные изображения животных, выполнены серебристой краской на чёрном фоне. На каждой бусинке имеется рисунок определённого животного. Нанесённые рисунки отличаются невероятным изяществом исполнения и все совершенно разные. Ни одного одинакового рисунка. Перебирая бусинки пальцами, как чётки, я отчётливо заметил сначала коршуна, потом змею, затем медведя.
Но что-то мне не понравилось во всём этом. Внутренний голос подсказывал, что ничего нельзя брать у ведьмы. Выпустив бусы из рук, я встал в позу, и с отвращением пнул их носком башмака, так и не потрудившись ознакомиться со всеми рисунками до конца. Так оборвал трагическое знакомство на злополучном медведе.
Как только я это проделал, бусы отлетели в сторону. На их месте внезапно возникло прежнее голое тело старухи лежащей с неестественно запрокинутой назад лысой головой и торчащими реденькими седыми прядками на висках. Остатки волос украшали морщинистый затылок и лоб над длинным крючкообразным носом. Это стало ещё одной неожиданностью для меня.
Над ведьмой зависла прозрачная табличка в чёрной похоронной рамке. Под черепом со скрещёнными костяшками присутствовала надпись, которую по ряду причин мне не удалось увидеть на рынке, а теперь представилась такая трагическая возможность. Через несколько секунд появилась и прежняя одежда.
Имя персонажа Гингема
Класс врачевательница
6-й уровень.
Я снова увидел отвратительно полуоткрытый беззубый рот. Серый платок слетел на бок и повис на ушах. Из мёртвого старушечьего рта, как будто разносилось по комнатке неживое, — а-а-а-а!!!
Еле уловимое человеческим ухом или живущее в подсознании в другом измерении.
Явились какие-то видения. Бестелесные призраки, в виде миниатюрных весталок, размером с воробья, повисли в воздухе, закружились хороводом вокруг головы.
Я сам раскрыл рот от удивления, вслед за проявившейся из воздуха ведьмой и готов был повторить странный звук.
Со старухой действительно нечисто.
— Вот видишь, Кам! Опасения вовсе не пустой звук! Они не напрасны! Жером это знал! — попытался утешить себя.
— Замолкни! — зло огрызнулся я и даже поднял руку с кулаком. Надо замести следы убийства! Старуху надо закопать в огороде!
Только что я спорил с этой старухой, а теперь она мёртвая лежит передо мной без движения. И причина тому я. Я убил эту столетнюю старуху.
Кое-как заставил себя, притронуться к ноге бабки. Бабка лежит смирно и не подаёт никаких признаков жизни.
— Говорить не хочешь! Хитришь! — пронесся в моей голове её голос.
— Хитришь, бабка! Всё одно узнаю! Не сейчас, так потом! — грозил я ей пальцем.
— Я тебе предлагаю, милок! Сто золотых! — как будто услышал вновь живой скрипучий старушечий противный запоминающийся голосок.
И только сейчас пришло полное осознание, что я нахожусь в каком-то непонятном мире.
Всё, что меня окружает, какая-то вторая реальность, но в тоже время какое-то эфемерное зыбкое и совсем ненастоящее. И умирают здесь не как принято, в моём понимании сути вещей, а как-то совсем неправильно. Не так! Совсем не так! С наглядным переходом в другую сущность, в другой мир, что можно с легкостью увидеть невооруженным глазом и что вполне даже осязаемо.
Это открытие едва не заставило меня закричать от ужаса, словно я в детстве проснулся ночью и понял, что должен когда-нибудь умереть, как и все мои родные и меня окружающие люди. Я сдержался, пытаясь усиленно прийти в себя.
— Где я? Что со мной? — эти два вопроса мгновенно застряли, как кость в горле, от которой я не мог освободиться сам, как не старался прокашляться.
— Что же это со мной? Отпустите меня, в конце концов! Зачем я здесь? Почему?
Я увидел над головой высушенную летучую мышь, прибитую за раскинутые перепончатые крылья к стене. Мышь смотрела на меня пустыми высохшими глазницами.
Весталки исчезли, я постепенно пришёл в себя, изгнал из сознания столь вредные и сумбурные видения.
Разносящееся шелестение или непонятное нашептывание из мёртвого рта старухи вдруг прекратилось.
Передо мной лежала прежняя бабулька, но вся в крови. Явно мёртвая, с закрытыми глазами. Но что удивительно в этом явлении, руки её были сложены строго на груди, а не раскинуты хаотично по сторонам, как лапы убитого мной зверя.
И как не был в тот момент, я растерян, но заметил у неё на поясе кошелёк, туго набитый монетами. И что же? Не смог справиться с соблазном.
