УТРО – ВЗЛЕТНАЯ ПЛОЩАДКА
На площадке – народ, пассажиры и провожающие. Катков приподнимает Пата, целует мальчика в нос и ставит на ступеньку. Крутится горизонтальный винт вертолета, «стрекоза» повисает над землей и взлетает. Катков смотрит вверх на вертолет.
КАТКОВ
(кричит)
Прилетай, Пат, в гости!
ДОМ ПАТА
Отец Пата сидит за столом и смотрит на записку. Бабушка качает головой.
БАБУШКА
Куда уехал? Как без спроса уехал?
ОТЕЦ ПАТА
(сердито)
Какой упрямый! Разве найдешь иголку в стоге сена? Сколько собак на острове! И сам может потеряться!
СТАНЦИЯ ВАРЕНИКИ
На безлюдный перрон с поезда сходит Пат.
Вдали за туманной морозной дымкой виднеется фигура стрелочницы с флажком. Пат оглядывается и видит, что никаких вывесок и укзателей нет.
Под скудным светом фонарей блестит желтый снег, в окнах одноэтажного вокзальчика светит лампа, которая еще больше подчеркивает пустоту вечера.
ОБЩИЙ ВИД ПОСЕЛКА ВАРЕНИКИ
Поселок располагается в узкой долине между крутыми сопками, упирающимися в черно-фиолетовые лучи.
Дома, за отсутствием свободной площадки, карабкаются ярусами вверх. Удивительно, как они удерживаются на таких крутых склонах. На вершинах сопок растут лиственницы и ели.
ПЕРРОН
Снег, тишина на перроне. Слышен остывающий звон рельсов. Пат смотрит на мелькающие огни внизу. Смотрит на домик в долине, расположенный на противоположной стороне, потом на другой и затем – на следующие, точно такие же домики.
ГОЛОС ПАТА
(за кадром)
Какое хмурое место. В каком же доме живет дрессировщик Фёдор Клёнов?
(обводит поселок взглядом)
В том? А может, в том?
Пат расстерян. По его виду можно понять, что он боится. Он делает несколько шагов к вокзальчику и натыкается на старичка с табуреткой в руке, который как из-под земли вырос.
ПАТ
(испугавшись)
Ой!
Пат переводит дыхание и останавливается. Старик ставит табуретку на перрон и садится на нее, не обращая внимания на Пата.
СТАРИК
(сам с собой)
Поезда нет. На перроне стоит мальчик с мешком. Луна скрылась за тучами. Не спится что-то.
ПАТ
(тихо)
Старик, ты с кем разговариваешь?
СТАРИК
(не обращая внимания на Пата)
А в воскресенье Левка-грузчик маленькой угостил. Давненько я уже «белой» не пробовал. Не поверишь, но я все думаю, что умирать мне рано. И чем дальше живу, тем шире что-то впереди открывается.
Пат внимательно слушает старика.
СТАРИК
Когда-то по молодости я думал, что жизнь – это как дорога; идешь ты по ней, идешь – и видишь, тупик уже близко, а что за ним – неясно. Уперся в него – тут-то и конец. Ан все наоборот. Идешь, идешь, а впереди шире и шире простор, и что-то должно еще случиться, а позади расстояние все меньше и меньше, потому что забываешь. Ты уж не сердись, если я нескоро, заждался поди.
ПАТ
(окликая старика, громко)
Старик, с кем ты беседуешь?
СТАРИК
(сухо)
С братом разговариваю. Брат у меня помер два или три года назад, а может, пять лет назад. Не помню. С ним я и разговариваю каждый день. А с кем мне еще разговаривать? У дочки приемной на старика времени нет, живу я без соседей.
ПАТ
Старик, скажи, есть в этом поселке Фёдор Клёнов?
СТАРИК
Бог его знает. Может, и есть. Я, внучек, плохо помню людей, что за последние годы сюда прикатили. Вот кто жил лет двадцать назад в поселке, помню, а этих, новеньких-то, – не-е.
ПАТ
(подпрыгивая от холода, просит)
Ты постарайся, вспомни! Мне его очень надо. Он дрессировщик-любитель.
СТАРИК
Сейчас с братом поговорю, у него память лучше моей была.
Старик начинает что-то шептать. Пат ждет, но, не дождавшись, медленно уходит от старика в направлении вокзальчика.
СТАРИК
