Спроси Андреа полностью

Ужас внутри меня разрастался, пока не затопил настолько, что я не смогла больше выносить это щемящее чувство.

– Уходите! – делая шаг к животным, закричала я.

К моему изумлению, они замолчали и все разом повернули головы в мою сторону.

Стоявшая ближе остальных самка, голова которой была отмечена темным пятном, оскалилась, обнажив острые зубы.

– Пошли вон отсюда, – шагнув к ним, снова закричала я.

Животные прижали уши, понюхали воздух и медленно попятились прочь от моего тела.

Продолжая кричать, я придвинулась еще ближе.

Они даже не вздрогнули. Но и не вернулись к еде.

Самка с темным пятном на голове издала горловой звук и прошла мимо остальных членов стаи, тогда-то моему взору и открылось то, что лежало у нее за спиной.

Никогда раньше мне не доводилось видеть труп, разве что по телевизору.

Не говоря уже о собственном трупе.

Ужас и отвращение пронзили меня, словно молния, и я отпрянула от растерзанного, окровавленного тела, которое лежало на земле. Животные наполовину разодрали мою ногу, и теперь она держалась лишь на каких-то темных жилах. Они вспороли мне живот, и внутренности частично вывалились на землю.

Мое лицо не пострадало. Но кожу на шее под розово-зеленым шарфом покрывало множество синяков, которые можно было разглядеть даже при тусклом свете.

Самка с темным пятном на голове ходила по кругу, принюхиваясь к воздуху. Ее морда была мокрой от крови, и она по-прежнему тихо рычала.

Словно пребывая в трансе, я протянула руку, чтобы дотронуться до нее, на что она резко гавкнула, а затем, прижав уши к рыжей голове, побежала к оврагу.

Остальные последовали за ней во тьму.

А я продолжила сидеть в грязи в нескольких футах от того места, где земля стала черной и скользкой, пока над моими останками в конце концов не взошло солнце.

Двумя годами ранее

Вот что я узнала после трех дней жизни в его доме.

Голые Барби, лежавшие на крыльце, принадлежали двум его дочерям, Эмме и Кимми. Мне никогда не удавалось точно определять возраст детей, но я бы сказала, что этим девочкам с распущенными светлыми волосами было шесть и четыре. Малышки. По большей части я держалась от них на расстоянии, опасаясь всего, к чему он мог приложить руку.

Зачахшие азалии под кухонным окном посадила его жена Эйприл, которая являлась полной противоположностью той мне, какой я была при жизни. Худая блондинка. Заботливая, тихая и бесконечно терпеливая. Когда мне надоедало следовать за ее мужем из комнаты в комнату, кипя от ненависти, я наблюдала за ней. Она мыла посуду, складывала белье, собирала игрушки, кормила кошку, читала книгу и готовила завтрак. Прижималась к нему по ночам и целовала его по утрам. Поначалу я была уверена, что, если как следует изучу ее, пойму: она ему подходит, потому что и сама насквозь испорченная. Но чем дольше я смотрела, тем сильнее было мое замешательство. Честно говоря, сначала я возненавидела ее – возможно, даже сильнее, чем если бы она была ужасным человеком. Потому что она казалась счастливой особой, живущей в неведении. Прямо как я, когда год назад встречалась с ее мужем. Вот только эта женщина уже много лет являлась его женой.

Кота в гараже звали Оскар. Из всех, кто жил в маленьком кирпичном доме в Боулдере, он, похоже, был единственным, кому хватало ума ненавидеть хозяина дома так же сильно, как и мне. Когда открывалась дверь гаража, он усаживался на свою кошачью подстилку в углу возле велосипедов и вытягивал шею, чтобы посмотреть, кто там. Если приходили Эйприл или кто-то из девочек, он мурлыкал и спешил к ним в надежде, что его подхватят и занесут в дом. Если приходил он, Оскар оставался на месте. Или удирал из гаража.

Если честно, я тоже не сильно нравилась Оскару. Всякий раз, когда я приближалась, кот замирал и несколько секунд смотрел на меня. Если пыталась дотронуться до него, он отшатывался и отступал в другую сторону. Это странным образом успокаивало, ведь получалось, для кого-то я по-прежнему существовала. Пусть даже этим кем-то был всего лишь котенок.

Сложенные в аккуратные ряды коробки, подписанные черным маркером, должны были отправиться в Херриман, штат Юта. Их перевозка уже была оплачена.

В тот первый день я следовала за ним, как невидимая тень. Пока он завтракал за своим кухонным столом в стиле пятидесятых годов. Пока сбривал бороду Хоакина Феникса, которую, как мне показалось, отрастил с единственной целью – сделать себя менее узнаваемым. И пока щекотал Кимми и Эмму, спускаясь по лестнице.

Я перепробовала все, что по идее должны уметь делать призраки. И хочу вам сказать, либо «Говорящая с призраками»[6] – полная ерунда, либо сериал сняли про какую-то другую разновидность призраков. Потому что я не могла захлопнуть ни одну дверь. Была неспособна – насколько могу судить по его реакции – внезапно заставить температуру в комнате упасть. Меня не было слышно.

Я вообще не была способна сделать хоть что-то.