— Играй же, чёрт, играй! — кричал Сергееву Серёжка Вьюн, бегая возле площадки.
Сергеев словно проснулся и отёр лоб. Шли последние минуты игры. Всей командой синие майки столпились под щитом школьников, он один стоял на этой стороне площадки. Вот еще один бросок! Мимо! Мяч, отскочив от щита, оказался в руках Тольки Короткова.
— Толя, пас! — что было силы закричал Сергеев.
И Толька услышал. Мяч, описывая дугу, летел через всю площадку прямо под чужой щит. Сергеев рванулся за ним.
— Уйдёт! — предупреждающе крикнул кто-то.
Но Сергеев его не слышал. «Достану, достану!» — зло билась мысль, и он действительно достал мяч в полуметре от лицевой линии. Бросать по кольцу было неудобно — слишком мало вероятности для попадания, но Сергеев всё же бросил. Он знал, что попадёт, он просто не мог, не имел права не попасть! И когда мяч проскользнул в кольцо, он даже не удивился и не особо обрадовался.
— Ещё оч-ко! Е-щё оч-ко! — скандировали болельщики.
Ещё очко, а идут последние секунды матча, и мяч у противника. Ага, там тоже стали медленно разыгрывать мяч, хотят удержать его подольше, до финального свистка. Вот открылся игрок на левом краю, сейчас туда последует передача. И одновременно со взмахом руки игрока, владеющего мячом, Сергеев кинулся на перехват. Удача! Мяч в руках, и на пути никого! Теперь быстрее под щит, под щит! Остались считанные секунды! Можно бросать! Сергеев подхватил мяч и в высоком прыжке взвился в воздух. В ту же секунду догоняющий защитник с силой толкнул его в спину. Сергеев, не выпуская из рук мяча, выскочил за пределы площадки, боком налетел на столб, поддерживающий щит, и тяжело упал. Свисток судьи прозвучал на секунду раньше свистка секретаря, возвещавшего, что время матча истекло.
Сергеева, лежавшего на земле, окружили товарищи. Он застонал, открыл глаза, приподнялся, непонимающим взглядом оглядел окружающих, попытался улыбнуться, но улыбка превратилась в гримасу боли. Заботливые руки помогли ему встать. Подбежал судья. Вытянутыми вверх пальцами он показывал: два штрафных!
Смысл происходящего с трудом доходил до сознания Сергеева. Он посмотрел на судью, на мяч, на товарищей. Значит, его сшибли, и теперь он должен выполнять два штрафных броска. Баскетбольные правила и в этом отношении неумолимы: броски может выполнять только пострадавший игрок. Сергеев взял мяч и шагнул на площадку. Острая боль кольнула в левом боку, в глазах всё плыло, гул болельщиков доходил смутно, словно уши были заткнуты ватой.
Иван остановился на линии штрафного броска и посмотрел на щит. Как далеко! И каким тяжёлым стал мяч! Пожалуй, не докинешь. Обе команды выстроились за его спиной, броски «мёртвые». Да, ведь они проигрывают одно очко. И Иринка ушла с тем, длинным. А сейчас всё зависит от него: если он заложит оба мяча, то они выиграют, если один, то ничья, дополнительная пятиминутка, а если ни одного — значит, проигрыш. Ира ушла, ей неинтересно, как закончится матч. И тут же он разозлился на себя: что значит ушла? И вообще при чём тут она? Они должны выиграть во что бы то ни стало, должны! За его спиной стоит команда, они надеются на своего капитана, он обязан попасть! Пора бросать, все ждут.
Бросок! Мяч, ударившись о дужку кольца, отлетел в сторону. Не попал! Сергеев растерянно оглянулся на ребят, ища поддержки. Но они отвели глаза — никто не мог ему ничем помочь.
Судья снова подал ему мяч. Сергеев подкинул его на руке. Смятение овладело им, мысли путались, мышцы размякли. Свист болельщиков, раньше долетавший словно откуда-то издалека, теперь прорвал невидимую преграду и оглушающе бил прямо в уши.
— Мазила! — надрывался какой-то мальчишка.
Сергеев болезненно поморщился: кто это там орёт? Он посмотрел в ту сторону и вдруг увидел чьи-то бархатно-синие глаза, устремлённые на него. В них была радость и тревога, ласка и мольба: «Попади, попади!», и ещё что-то непонятно волнующее, от чего у Ивана даже вспотели ладони. «Почему синие? — промелькнуло в голове. — Если бы серые…» Он положил на землю мяч, провёл руками по бокам, вытирая вспотевшие ладони о майку. Ещё не всё потеряно! Он может свести матч к ничьей. Правда, в баскетболе ничьих не бывает, даётся дополнительная пятиминутка, но это пока не проигрыш, а там видно будет, ещё поиграем!
Спокойствие и уверенность вернулись к нему. Теперь уже он, лучший снайпер штрафных бросков в школе, промахнуться не мог. Он поднял мяч, по привычке прищурился, прицеливаясь, затем мягким и в то же время упругим толчком руки послал мяч в кольцо.
И сразу же над площадкой пронёсся восторженный вопль. Полетели в воздух мальчишеские фуражки, промелькнули ноги — кто-то, кажется, Серёжка Вьюн, от радости прошёлся на руках. К Ивану подбежали и игроки, и болельщики, они обнимали его, тискали, восторженно орали ему в уши.
