— Да что это мы, словно великосветские испанские гранды, друг друга на «вы» величаем? Ведь мы же одноклассники! Вы ничего не имеете против того, чтобы перейти с официального «вы» на простое «ты»?
Нина кивнула головой. После ухода Сергеева она стала молчаливее и задумчивее. Женька шагал рядом с нею и изредка поглядывал сбоку на неё. В серых сумерках её синие глаза сделались ещё темнее, на фоне неба чётко вырисовывался её тонкий профиль: прямой нос, немного припухлая верхняя губа и тонкая белая (точёная — мелькнуло в голове у Женьки) девичья шея.
Молчание становилось тягостным.
— Ты… почему вчера в школу не приходила? — решился наконец заговорить Женька. Произнести первый раз «ты» было для него почему-то волнующе.
— Переезжали, — коротко ответила Нина.
— Куда переезжали?
— На квартиру. Мы недавно приехали и жили в гостинице, а теперь отцу дали квартиру.
— А где?
— Недалеко отсюда, на Ухтомской.
— Вот оно что, — протянул Женька. — А я вот где живу.
Он показал на дом, мимо которого они проходили. Нина остановилась.
— Так что же ты мимо дома проходишь?
— То есть, как это что? Тебя проводить.
Нина насмешливо улыбнулась:
— Спасибо, я в провожатых не нуждаюсь: дорогу знаю и заблудиться не боюсь.
— А вдруг? — также шутливо ответил Женька. — Ты же недавно в нашем городе.
— Ничего. Иди-ка лучше поучи английский. Как говорится, на звёзды надейся, а сам не плошай.
Она повернулась и зашагала вниз по улице. Дробный стук её каблучков, удаляясь, затихал. Вот он долетел в последний раз и совсем пропал. После ухода Нины вечер потерял для Женьки всё своё очарование.
— В самом деле, что ли, идти учить английский? — вслух подумал он, почесал затылок и махнул рукой. — A-а, всё равно, наверное, не спросят. А если спросят, можно будет соврать, что голова болела.
На другой день Женьку по английскому не спросили, но от двойки всё равно его это не спасло. Совершенно неожиданно его вызвал к доске математик. Задача попалась трудная, на вращение. Женька надеялся решить её самостоятельно, но быстро запутался и попытался выехать на подсказке. Он беззастенчиво оглядывался на класс и ловил каждый шёпот, но преподаватель был опытный и прекрасно знал все уловки ребят. Он терпеливо слушал все попытки Женьки как-нибудь выкарабкаться, а когда тот совсем запутался и умолк, спокойно сказал:
— Садитесь, Курочкин. Напрасно вы пытаетесь убедить нас в своём умении плавать, оно нам давно известно, — и поставил в журнал жирную двойку.
К этой неприятности Женька отнёсся философски спокойно.
— Плох тот ученик, — направляясь на место, проговорил он, — который не получил ни одной двойки.
— Но ещё хуже тот ученик, который начинает хвастаться своими двойками, — заметил учитель.
— И это правильно, — согласился Женька, усаживаясь рядом с Иваном, и негромко прошептал ему: — а звезда-то всё-таки подвела!
И потянулись школьные дни со своими крупными и мелкими радостями и огорчениями, двойками и пятёрками, ссорами и примирениями, дни, похожие друг на друга, как листки календаря, и в то же время неповторимо разные. На некоторое время в центре внимания десятиклассников оказались взаимоотношения Иры Саенко и Ивана Сергеева. Девчата — хитрый народ — уже на другой день после баскетбольной игры непостижимым образом догадались, что Сергеев «неравнодушен», как они говорили, к Ирине. Нужно отдать им должное: почти все они сочувственно отнеслись к Ивану, несколько раз пытались примирить его с Ириной, но безуспешно. Правда, Ира не избегала теперь его, даже разговаривала с ним, но только на сугубо деловые темы.
Ребята заметили их взаимоотношения гораздо позднее девчат и отнеслись к этому по-своему. Однажды, когда Сергеев пришёл в класс, он увидел на доске выведенную крупными буквами традиционную формулу:
ВАНЯ С. + ИРА С. =?
Сергеев побагровел и повернулся к классу. Он подозрительно оглядел всех ребят — у всех были невинные физиономии, никто на него не глядел, каждый, казалось, был занят своим и очень важным делом. Лишь только Серёжка Вьюн не успел спрятать глаза, в которых светился лукавый, любопытный огонёк. Заметив, что Иван смотрит на него, он притворно закашлялся, закрываясь рукавом, и уткнулся в тетрадку.
«Он!» — решил Сергеев, взял тряпку, резкими движениями стёр с доски написанное, одёрнул коротковатый пиджачок и подошёл к парте Серёжки. Но тот был уже занят важным делом: одним глазом косясь на дверь, — как бы не вошёл дежурный учитель — он торопливо списывал с чьей-то тетради домашнее задание по физике и не обращал ни малейшего внимания на стоящего рядом Сергеева.
— Твоих рук дело? — тихо и грозно спросил Иван.
— Подожди, не мешай! — отмахнулся Серёжка.
— Я спрашиваю: это ты сделал?
— Да о чём ты?
— Как будто не знаешь? Не прикидывайся!
— Да отстань ты, ради бога. Видишь — горю. Сейчас звонок, а мне ещё две задачи содрать нужно.
И Серёжка снова лихорадочно застрочил в тетради. Иван стоял в недоумении: «Пожалуй, не он. Но тогда кто же?»
