Но и умирать, конечно, не хотелось. Вот когда возник план. Все-таки он был опытным контрразведчиком, и у него была мощная агентурная сеть, хоть и продублированная вся штатными сотрудниками КОСа. Идея была проста, как все гениальное. Склонить руководство к тактике первого удара, и, когда будет полностью закончена эвакуация, когда последний паразит Подземной империи задраит за собой герметичный люк, за какую-нибудь минуту до всеобщего уничтожения взорвать биохимическую бомбу под землей. Сам Валерий должен был геройски вызваться в начальники наземной бригады по предотвращению катастроф — только так он спасет свою жизнь.
Времени у полковника Лобачева оставалось достаточно, чтобы тщательно продумать и подготовить операцию. Он задействовал тысячи людей, даже и не догадывавшихся об истинной своей роли. Он перехитрил всех. Заговор не раскрыли. И только одного не учел старый матерый контрразведчик: эвакуируясь, штатные сотрудники КОСа расстреливали каждый своего подопечного подпольщика. Казалось бы — зачем? Им все равно умирать через несколько часов. Но старая чекистская привычка к контрольному выстрелу в голову оказалась сильнее логики. И Лобачева попросили, прежде чем облачаться в защитный костюм, убить Лайзу. Разумеется, он убил не Лайзу, а тех двоих, которые просили. На сборном пункте не досчитались людей, и очень скоро за ними пришли. Времени осталось лишь на то, чтобы задействовать запасной вариант — подать условный сигнал американскому агенту. Уже через минуту в Лэнгли читали его шифровку, заблаговременно отправленную туда.
Правда о зловещих замыслах Москвы попала в западную прессу, а оттуда через радио в Оброссию. Конец света временно отложили. Скоротечная, но кровавая гражданская война вновь поставила все в России с ног на голову. Заболевание демокардией все-таки оказалось хроническим и неизлечимым.
А финальная сцена такова: Валерий и Лайза вдвоем в камере смертников перед расстрелом. «А как хотелось осуществить извечную мечту честных людей, — рассуждая Лобачев, — уничтожить именно тех, кто хочет войны, остальным дать возможность жить в нормальном мир Как это было красиво задумано!» — «Красиво, — соглашается Лайза, — но, наверно, ты все-таки не прав. Ведь тaм в Подземной империи, оставались и ни в чем не повинные дети… Может, поэтому ничего не получилось? Может, сам Бог был против нас?» — «Может быть, — говорит Валерий, — может быть…»
— Ну и как тебе? — спросил Тополь, когда я закончила читать и закрыла книгу.
— Неплохо, — честно признала я. — Добротная современная фантастика. Автор хорошо разбирается в политике, писать умеет, да и мыслит правильно. Только зачем я теряла время на это?
— Время она теряла! — передразнил Тополь. — Да это же очумительный роман! Ты хоть задумалась, откуда он все знает? Откуда такие точные описания спецсооружений в московском метро?
— Ну, поехали, — улыбнулась я, — кто о чем, а вшивый — о бане! Ты просто мало читал фантастики. А я одно время увлекалась. Это же дежурная ситуация. Американцами сколько раз обыгранная. Писатель что-нибудь придумает, а туповатые сотрудники ФБР или АНБ давай пытать несчастного: откуда узнал? кто проболтался? на кого работаешь? Уверяю тебя: ни на какую разведку этот фантаст… как его? — я посмотрела на обложку, — Разгонов не работает. Он просто писатель, прозаик. Умный он и газеты читать умеет внимательно.
— Все у нас умные, — пробурчал Тополь недовольно, — а мне что-то слабо верится…
— Ну, замети его на Лубянку, — предложила я злобно— гуманист ты наш, демократ и правозащитник. Вызови в кабинет и учини допрос по всей форме.
— Уже, — сказал Тополь тихо.
— Что?! — не поверила я.
— В бывшем Втором главном управлении сегодня по почкам сразу не бьют, — успокоил Тополь. — А впрочем, дело не в этом. На вот, взгляни на фотографию нашего дорогого автора.
Нужно ли говорить, о чем я подумала в тот момент? Кто-то из нас сошел с ума: либо Ясень, ни с того ни с сего написавший фантастический роман, либо Горбовский, устроивший такую масштабную мистификацию, либо я.
А уже в следующую секунду — тихий взрыв в голове: так вот же кто стоял у Машкиной могилы! И сразу следом за ним — еще один: новое звено в цепи страшной тайны?! Я же не знала Разгонова, значит, его не знала и Машка. Кто знал его? Полковник Чистяков? А может быть, сам Седой? Но что означает сходство с Ясенем? Незаконный сын одного из малинских родителей? Все! Стоп. Крыша едет… Слишком много вопросов. Ответы появились довольно скоро.
Так началась весной девяносто четвертого долгая, тщательная и очень сложная разработка агента-двойника 001, которому сразу дали кличку Лайза.
