Боль снова пронзила Фредрика, огонь опалил его кровь, и он снова потерял контроль над собой. Его тело предало его. Словно во сне Фредрик отмахнулся от охраны и вышел в коридор. Пока он шел, мысли словно пчелы лихорадочно роились в его голове. Он должен как-то связаться с Олив, предупредить ее. Фредрик увидел перед собой бальный зал, и его охватил ужас. Он вспомнил свой сон, и в груди разлилось тяжелое вязкое чувство страха и предчувствие несчастья.
Когда он вошел в зал, он увидел в глубине сидящую на троне Ангелию. Весь ее облик говорил о том, что она торжествует, ликует. Ангелия улыбалась ему лучезарной улыбкой. Она подняла руку в царственном жесте и поманила Фредрика к себе. Он попытался сопротивляться, но ничего не вышло. Заклятие было очень сильным.
Он шел по бальному залу к трону, как на плаху. Чем ближе он подходил, тем больше деталей с его сна всплывало на поверхность: то же убранство зала, тот же наряд на его матери. Это было ослепительное платье в пол, которое казалось было сшито целое тысячелетие назад.
— Мальчик мой, — пропела она. Ангелия с царственной осанкой встала с трона и раскрыла перед ним свои руки, якобы желая заключить его в материнские объятия. Когда Фредрик приблизился к ней, она обняла его и поцеловала в щеку. На Фредрика накатили волны ярости и ненависти. Ему захотелось вцепиться ей в глотку и сломать шею, но он не мог пошевелиться. Его тело было полностью под контролем его матери.
— Ты поработила меня, лживая ты сука! — зарычал он.
— Ну, дорогой, не стоит так разговаривать со своей матерью. — пожурила она его пальцем, а потом рассмеялась блаженном смехом. Она насмехалась над ним, ломала ему жизнь и получала от этого удовольствия, подумал Фредрик. Сколько еще раз он будет удивляться тому насколько она порочна и опасна?
— Ты мне не мать больше. Ты поработила своего единственного сына. Я убью тебя. — он рванулся к ней, но резко остановился. Он пытался вернуть себе контроль над своим телом, как там внизу, но у него не получалось. Казалось, что чем больше он злится и ненавидит ее, тем больше теряет контроль над собой.
Ангелия грациозно уселась на трон. Смех в ее глазах исчез, но появился металический блеск.
— Ты не сможешь навредить мне. Я запрещаю тебе применять ко мне свои силы и вредить мне. Сказав это, глаза ее блеснули красным пламенем и Фредрик почувствовал, как пружина в его душе натянулась еще больше. Это было невыносимо мучительно. Он понял теперь, как работает связь между вассалом и порабощенным вераксом.
Фредрик смотрел на свою мать и видел только зло. Это было так странно, в детстве она никогда не читала ему перед сном и не целовала на ночь. Но все же она была всегда рядом. Фредрик вспомнил, как она подарила ему его первого коня — шикарного отменного жеребца. Как в ее взгляде читалась гордость, когда он выигрывал очередной бой и возвращался домой с трофеями, и как радушно она приветствовала его, кладя свои руки ему на щеки и даря материнские целомудренные поцелуи. Да, он знал, что она не добра и не терпима, но все же он думал, что она его любит. Отец был жестоким и резким. Он частенько позволял себе поколачивать Фредрика за непослушание, но Ангелия всегда заступалась за сына и позже обрабатывала раны, если король был особенно неосторожен.
Фредрик пытался понять, когда и как наступил тот момент, когда мать стала… такой. Никогда и ничем она не выдала себя за все века, так может быть она никогда и не менялась, а просто сняла наконец маску и явила всем свою настоящую личину?
— Мама, неужели ты не понимаешь, что ты делаешь со мной? Ты лишаешь меня жизни. Я же твой сын. — голос Фредрика сорвался.
Наверное он пытался вызвать к ее материнским чувствам.
— Мы все чем-то жертвуем, дорогой, и тебе пора преподать урок послушания. — Ее глаза хищнически блеснули. Фредрик внимательно всмотрелся в лицо Ангелии.
— Ты ведь всегда такой была, не так ли? Расчетливой и алчной до власти. Да, мама? — спросил Фредрик.
