– Она бы не стала так небрежно вырывать страницы. Даже если предположить, что она просто хотела избавиться от страниц, она наверняка воспользовалась бы ножницами или ножом для бумаги.
– Тогда как ты это объяснишь?
Мадока некоторое время помолчала и в итоге закончила разговор фразой «разрешите мне взять эту задачу на дом».
В этот момент Кацураги решил спросить у нее еще кое-что.
– Кстати, а о чем ты говорила с Мио, когда мы шли к ее дому в Кагурадзаке?
Задав вопрос, он сам ему удивился.
На секунду Мадока замерла.
– Это была обычная девчачья беседа, к следствию это не имеет никакого отношения.
«Если так, то почему же ты так замерла?» – подумал Кацураги.
Увидев это доселе незнакомое ему выражение лица, он почувствовал, что она над ним издевается.
– Мне интересно, расскажи!
– Ни за что!
– Интересно, в каких облаках витает эта девочка с тех пор, как вернулась домой?
Мадока готовила ужин, как вдруг сбоку к ней подошла Сидзука с этим вопросом. Хоть она и пыталась сдерживаться, похоже, все было написано на ее лице.
– Ты что-то скрываешь? Поэтому ты такая отстраненная? Я, конечно, говорю, что ты не умеешь врать, если дело касается Кацураги-сана, но в этот раз у тебя неплохо получилось.
Как только прозвучало имя Кацураги, рука Мадоки с ножом невольно замерла.
– Перестань! Я могу порезаться!
– Ха-ха-ха! Так, значит, Кацураги-сан тебе все-таки что-то сказал, да?
Мадоку особенно раздражала Сидзука как раз вот в такие моменты, когда девушка становилась мишенью бабушкиных атак.
– Ну-ка быстро говори! Даже если будешь молчать, я ведь все равно догадаюсь!
Так и есть. От бабушки, которая была ей как мать, еще ни разу не удалось ничего скрыть. Этим настолько пропиталась их совместная жизнь, что было аж противно.
– На самом деле мне это сказала та девушка, Мио.
– Что «это»?
– «А этот Кацураги-сан ничего такой! Интересно, он сейчас свободен?»
– И что ты ей ответила?
– Что я не знаю. Кроме этого, мне нечего было ответить. Я же правда не знаю.
– Почему тогда ты должна из-за этого переживать?
Мадока затруднялась ответить. Сидзука радостно улыбнулась.
– Все же ты меня так бесишь, бабушка!
– Какая она, эта Мио?
– Ну как сказать… Как Красная Шапочка из детской сказки, только подросшая. Она все время в красной шляпке и носила гостинцы бабушке – во всем подходит под образ.
Под таким напором Мадоке пришлось рассказать подробности дела и про эксперимент в Гиндзе. На части с «наказанием» Сидзука украдкой смеялась.
– Не смейся!
– Если над этим нельзя смеяться, то над чем тогда можно?.. Но это сравнение с Красной Шапочкой и правда многое объясняет. То есть можно сказать, что в этот раз Красная Шапочка пришла уже после того, как бабушку съел волк.
– Ага.
– Так или иначе, эти разговоры о Красной Шапочке навевают столько воспоминаний! Я в детстве часто перечитывала эту сказку. Да-да, и, когда ты была маленькой, я тебе тоже читала. Помнишь?
– Да, помню.
– «Красная Шапочка» изначально была устной народной сказкой во Франции. Уже потом этот сюжет взяли за основу Перро и братья Гримм и превратили его в детскую историю. Даже в юридических кругах одно время много о ней говорили.
– Что? «Красная Шапочка» и юристы?
– У сказок во все времена была функция давать детям предостережения. Так, в случае с Красной Шапочкой это что-то вроде «не разговаривай с незнакомцами» или, если говорить прямым текстом, «мужчины – это волки». Однако в то же время были выпущены странные доктрины сторонников Юнга и Фрейда, и они имели популярность. Так, например, они говорят, что тот факт, что в начале сказки девочка сама объяснила волку дорогу к дому бабушки, говорит о том, что бессознательно она желала бабушке смерти. А момент, когда Красная Шапочка, которую проглотил волк, спасается из его живота благодаря охотнику, – символ того, что девочка стала независимой. В моде, конечно, разное бывает, но по прошествии времени свежим взглядом на это смотришь, и иногда так стыдно становится.
– И как эта Красная Шапочка связана с юриспруденцией?
– Было одно дело о нападении на девушку. Адвокат со стороны обвиняемого привел в пример эту теорию. В этом деле жертва сама заранее сказала преступнику, что живет одна, и адвокат настаивал на том, что это значит, что она подсознательно ждала его визита.
– Подожди-ка, что это значит? Как-то неубедительно.
