– Но эта баба-яга даже Мио не щадила. Стыдно о таком говорить, но дядя Кэнро и мои родители до сих пор жили за бабушкин счет. Про беднягу дядю я уже молчу, а мой отец после неудачи с комбини снова вернулся на прежнюю работу. Но к нему там относятся как к временному сотруднику. И каждый месяц он опаздывает с платежами по ипотеке. Так что время от времени они с мамой брали деньги у бабушки. А что касается Мио, она хоть и жила с ней, но под прикрытием воспитания была там наполовину служанкой. Мио хотела стать иллюстратором и поступить в университет искусств, но бабушка сказала, что не даст денег на такую «бандитскую» профессию, так что Мио пришлось выбрать другой университет. До него ей было далеко ездить, поэтому пришлось снять квартиру – интересно, насколько отчаянно она выпрашивала на это средства? Таким образом, все зависели от капиталов бабушки.
Беседуя со всеми родственниками, Кацураги заметил, что они все говорят о Мио с особой любовью.
– Вот так история… А ты сам, похоже, сбежал из-под контроля бабушки?
– Ага. Я ведь с детства вдоволь насмотрелся, как мои родители создают ей проблемы. Я решил ни в коем случае не брать у нее деньги и сейчас за учебу в универе плачу сам, с зарплаты от подработки. Я ни йены не получил от бабушки.
В его недовольстве можно было услышать и гордость. Если представить, что эта напускная резкость – это реакция на жизнь в вечном напряжении, можно даже невольно улыбнуться.
– Я понял, что Кимиё-сан совсем не была милой бабулей. И похоже, ты переживаешь, что мы подозреваем Мио, но у нее есть железное алиби.
– Что?.. Ах вот как…
– Однако у всех причастных есть алиби, так что мы немного в замешательстве… Кстати, есть кое-что, что я хочу у тебя уточнить.
– Что же?
– Ты не планируешь стать отцом в ближайшее время?
Юдзи прыснул кофе, который был у него во рту.
Кацураги повез Мадоку в Матида на место преступления. Изначально она просто хотела посмотреть на одежду, в которой была Кимиё, когда выходила на улицу, и уточнить ее передвижения, но после возвращения из Кагурадзаки ее интерес к делу резко возрос.
Полицейских на месте уже не было, но сигнальную ленту еще не убрали. Кацураги подумал, что, если кто-то будет высказывать недовольство, он скажет, что Мадока тоже из полиции.
Когда он пригласил девушку войти в гостиную, которая стала местом преступления, она сперва сложила руки, чтобы помолиться. Кацураги последовал ее примеру.
Домашняя одежда, в которой Кимиё была в момент убийства, была отправлена на экспертизу, но уличная так и осталась лежать в стиральной машине. Кацураги, прокручивая в голове показания соседки, раскладывал на полу вещи из ее рассказа.
Леопардовые легинсы, футболка с принтом тигра, длинные перчатки, шляпа с широкими полями, которая лежала в плетеной корзине, и огромная сумка.
С каждой новой вещью, которую он доставал, глаза Мадоки все сильнее округлялись, но кульминацией стала шляпа. Очевидно, что широкие поля нужны для защиты от солнечных лучей, но шляпа Кимиё была полностью золотая, как будто она надевала на голову роскошную золотую чашу для буддистских ритуалов.
– Она в этом ездила в Гиндзу? – недоверчиво воскликнула Мадока. – Такая модель называется «шляпка актрисы», но эти дизайн и цвет… как бы сказать… немного чересчур, что ли. Если не сказать, что шляпа выглядит устрашающе…
– Ну такой наряд можно объяснить тем, что для нее каждый выход на улицу был своего рода перформансом. Не могу не согласиться с мнением Мио-тян, что одежда для нее была способом снять стресс. Ой, кстати, вот еще одна шляпка из того же магазина, так что можешь ее потрогать.
Мадока робко протянула руку к шляпке и примерила ее. Размер ей совсем не подошел, и шляпа прикрыла даже нос.
– У меня, вообще-то, размер S… А это L.
– У этой женщины была большая голова. Похоже, это ее отличительная черта. Хочешь все это надеть и поехать в Гиндзу?
– Н-ни в коем случае! – Мадока суетливо закачала головой. – За что мне такое наказание?
Ее немного рассерженное лицо было невероятно милым.
«Раз я могу видеть ее такой, может, стоит иногда ее специально злить?» – подумал Кацураги.
На этот раз он спешно вернулся к реальности.
– Надев это все, жертва вышла из дома в начале одиннадцатого. До станции она шла пешком, а потом проехала по линии Одакю и пересела на метро.
– Давайте проследуем тем же маршрутом… Слушайте, а можно мне взять на время эту шляпку? Я хочу кое-что проверить.
Кацураги не понял задумку Мадоки, но она, не дожидаясь его одобрения, натянула эту золотую буддистскую чашу себе на глаза. К счастью, в электричке она ее сняла, но даже так девушка притягивала удивленные взгляды других пассажиров. Это было уже слишком, поэтому Кацураги забрал у нее шляпу. Однако совершенно невозможно представить, в каком душевном состоянии находилась Кимиё, постоянно привлекавшая внимание таким видом.
Выйдя на станции «Ёёги-Уэхара», они пересели на метро. Отсюда до Гиндзы по любой линии нужно проехать восемь-десять станций, и на это уйдет плюс-минус двадцать минут.
Добравшись до Гиндзы, они сразу направились к торговому центру «Юракутё-Маллион».
