Стоя перед храмом Сэнсо-дзи, где в сумерках туда-сюда сновали посетители, Кацураги отчаянно искал ее силуэт. В этот раз он решился договориться о встрече рядом с отелем «Тэйкоку» после долгих раздумий о ее просьбе о «каком-нибудь вкусном местечке рядом с Сэнсо-дзи». Но если он не сможет ее здесь отыскать, это определенно будет «красная карточка».
Он беспокойно крутил головой туда-сюда и наконец заметил ее.
Мадока стояла у моста Адзумабаси, где они на днях возложили цветы.
– Прости!
Извинение само собой сорвалось с его губ.
– Что-то в последнее время, как мы ни встретимся, вы все время извиняетесь, да?
Мадока улыбнулась, показывая всем видом, что ее это несильно напрягает.
– Я больше не заставлю тебя делать ничего настолько опасного! Клянусь!
– Но я же сама это предложила.
– Я должен был тебя остановить. Как полицейский. И как…
И как… кто?
Посреди фразы слова вдруг где-то застряли. Мадока с интересом смотрела на его губы, но он просто не мог открыть рот.
– Но, Кацураги-сан, вы же, как и полагалось, ожидали у храма и ворвались туда в самый нужный момент.
«Нет, все совсем не так! Я совсем немного, но опоздал! Я заставил тебя пройти через такие неприятные события! Так что я уже не только как детектив, но и как Кацураги Кимихико полностью провалился!.. Почему же ты не обижаешься?»
– А после этого вы допрашивали этих двоих. Где же было спрятано тело руководителя?
– Ах, это…
Кацураги собирался ответить, но замолчал.
В комнате для допросов, куда он их сопроводил, эти двое рассказали просто возмутительные вещи.
После обряда перерождения отец Рюдзин отправился в спальню и там тут же неожиданно умер в муках. До этого момента их рассказ соответствовал тому, что Кацураги услышал через стену храма. Проблема возникла после.
Рюдзин скончался, но, так как прихожане уже ранее стали свидетелями смерти, сам по себе ее факт уже не так и важен.
Проблема в том, что осталось его тело. Учитель был «бессмертным сверхчеловеком». Его останки, да еще и после инфаркта, по многочисленным причинам никак нельзя было показывать прихожанам. Тут же возникло бы много вопросов к самому учению, и не исключено, что это могло бы стать причиной развала организации.
Поэтому они приняли меры и разобрались с телом.
В просторной ванной личного дома Учителя они разрезали тело на куски, внутренние органы поздней ночью выбросили в реку в безлюдном пригороде, кости вымочили в соевом соусе и, когда ушел неприятный запах, сожгли, а плоть…
На следующий день должен был состояться фестиваль по случаю воскрешения. В храме были подготовлены ингредиенты для бутадзиру, которым угостили прихожан и других гостей. Туда и добавили плоть Учителя. То есть получается, что в тарелке супа, которую в тот день предлагали Кацураги, были части тела отца Рюдзина.
Услышав это, Кацураги подумал, как хорошо, что в тот день он слишком плотно поел, но все равно он почувствовал сильнейший приступ тошноты.
Это, конечно, совсем не то, что он мог рассказать сейчас Мадоке. Однако, похоже, девушка, со свойственной ей проницательностью, уже что-то заподозрила.
Кацураги вдруг изменился в лице, закрыл ей рот рукой и неожиданно обнял ее обеими руками.
– Нет!..
Хоть ветер и не был настолько прохладным, она вся дрожала.
– Что… что вы делаете?
– Дурочка. Теперь и тебе страшно.
На ее лице была улыбка, но в глазах читался страх.
– В момент, когда тот человек заломил мне руки, я от испуга ничего не чувствовала, а сейчас вспомнила, и мое тело сразу…
Тело отреагировало вперед мыслей.
Руки Кацураги обнимали хрупкую Мадоку.
«Ох, что я вообще творю?» Пока где-то в голове Кацураги в замешательстве проносились мысли, дрожь Мадоки потихоньку стихла.
В тот момент, когда он обнял девушку, ее глаза округлились, но через некоторое время выражение лица стало мягче, и она посмотрела на него.
– Тогда…
– М?
– У меня в голове всплыл образ отца. Так странно, да? Ведь его уже давно нет.
– Это не странно. Ни капельки…
– Наверное, это потому, что он всегда приходил на помощь в минуты опасности. Поэтому, когда вы пришли, мне на секунду привиделось лицо моего отца… Простите!
«Почему она извиняется? – с удивлением подумал Кацураги. – Потому что поставила меня на место отца? Дурочка. Она же посмотрела на меня как на человека, которому доверяла больше всего в жизни. На это не обижаются». Кацураги собрался было объяснить ей это, но почему-то язык не повернулся.
Он отчаянно покачал головой. А Мадока кивнула, будто и так все поняла.
Желание охватило все его существо.
Под ярким светом фонарей губы Мадоки соблазнительно блестели.
Она прикрыла глаза, как будто уснула.
Когда он посмотрел на нее, разница в возрасте и его полицейское самообладание куда-то улетучились.
Внутренний голос, говорящий ему «дурак, перестань, куда ты спешишь?», тоже затонул где-то на глубине реки Сумида.
И в тишине две пары губ соединились.
Префектура Токио, район Сумида, квартал Осиагэ, микрорайон 0–00, руины товарной железнодорожной станции на линии Тобу. Близился декабрь, и ветер становился все холоднее, но это место окутало какое-то сдержанное тепло.
