В случае запроса, с которым самостоятельно справиться не получается, а также когда клиент переходит на эмоции, нужно взять паузу. Если и это не поможет, то нужно сменить собеседника. Хоть уклонение от проблем в общении с клиентами и крайняя мера, к которой Миэка старалась не прибегать, в этот раз другого выхода не было.
Однако ее собеседница пошла дальше.
– Я не буду ждать дольше пяти минут.
– Но…
– Радуйтесь, что я даю вам пять минут. В Парагунии нет ни одного человека, которому бы я дала отсрочку даже в пять минут. Так что вам несказанно повезло.
Какие-то пять минут никак не помогут.
Хотя тут нет большой разницы, пять минут ей бы дали или десять.
В тот момент, когда Миэка почувствовала себя мышью, загнанной в угол, как будто специально от противника пришел очередной удар.
– И на всякий случай скажу: даже думать забудьте об использовании омаров каких-то других стран. Я сразу смогу определить разницу.
Это была поразительная вульгарность, которую хотелось вложить в рамку и повесить на стену.
– Кроме того, у омаров с острова Пуге есть особенность. Кончики их щупалец – голубые. Сложно найти нечто похожее.
Теперь Миэка все поняла.
Это был не просто каприз первой леди.
Она намеренно сделала невыполнимый заказ, чтобы понаблюдать за людьми, как они мечутся во все стороны, и посмеяться над ними.
Миэка горела от злости. Она и в прошлом не раз сталкивалась с людьми, после общения с которыми сочувствовала жителям тех стран, которыми они руководят. Однако она впервые видела человека, который бы говорил настолько высокомерно и при этом радостно.
Какая отвратительная тетка!
Тем не менее даже в такой ситуации она не могла говорить с ней жестко. Когда можешь выполнить просьбу, выражай уважение; когда не можешь, падай на колени и извиняйся – такова работа сотрудника сферы услуг.
Что же делать?
Пять минут… Миэка невольно посмотрела на часы.
Было ровно 23:00.
– А правда, что полицейские в вашей стране и сейчас редко стреляют? – спросил на беглом японском стоящий напротив парагуниец из номера «1703».
Похоже, то, что начальник службы охраны полковник Рауль Джулиус учился в Японии, – это правда.
Сотрудник отдела безопасности столичного управления полиции Тодзо Мититака, кашлянув, заговорил:
– Если брать общие показатели по всем делам, то в некоторой степени это суждение ошибочно. Если мы имеем дело с распространенными видами преступлений вроде краж или насилия, то нельзя сказать, что оружие нам без надобности. Нужно только разрешение на его ношение. Однако для охраны правила другие.
– То есть вы привыкли к стрельбе?
– Я давно уже тренируюсь стрелять.
– Я не про тренировки. Я спрашиваю о реальных выстрелах в противника.
Тодзо затруднялся ответить вот так сразу. Этот момент зависел не от укладов в полиции, а от отличий демократического государства от остальных. Как бы он ни ответил, очевидно, любой вариант был бы неуместен. Для этого полковника изначально слова «полицейский» и «военный» являлись синонимами. Если начать объяснять, что, даже когда стреляет в жестоких преступников, он старается не задеть жизненно важные органы, его наверняка поднимут на смех. Встреча началась еще тридцать минут назад, так что Тодзо, считавший себя терпеливым человеком, был уже на пределе.
Парагуния изначально была республикой. Это маленькая страна, большая часть населения которой родом из прерий и занимается в основном выращиванием кукурузы и пшеницы, а также овцеводством. В прошлом был период, когда эта территория входила в состав Испании, однако после Второй мировой войны она отделилась и вернулась к прежнему мирному правлению.
Строй в государстве резко изменился пять лет назад вследствие военного переворота. Недовольные мягкой внешней политикой военные подняли мятеж и менее чем за неделю захватили власть, окрестив это дело революцией. Королевская семья эвакуировалась за границу, а председателем временного правительства стал военачальник Омар Родригес.
С тех пор военный режим так и не сменился на демократический. Скорее, он трансформировался в режим диктатуры президента Родригеса. Проводились репрессии, ограничивалась свобода слова. Негуманная политика геноцида и наличие лагеря для заключенных вызывали критику у международного сообщества, но нет таких диктаторов, которые прислушивались бы к голосам извне. Страх свержения режима лучше всего знаком тому, кто сам совершил подобное. Президент Родригес установил в своей стране идеальную политику устрашения. Посредством обожествления самого себя, контроля информации и зачистки оппозиционных группировок его план был успешно реализован.
Таким образом власть и ресурсы сосредоточились в руках президента и его окружения, а количество граждан, испытывающих трудности, резко возросло. Это нанесло большой удар по экономике. С подачи окружения президента по всему миру распространились фото голодающих людей. Организация Объединенных Наций не смогла остаться в стороне и попросила помощи у других государств. Тем не менее все полученные средства стекались напрямую в лагерь президента и армию, а количество мертвых тел на улицах не уменьшалось.
