– Я прекрасно понимаю, что для всемирно известного токийского управления возлагать надежды на гражданское лицо, да еще и на молодую девушку – крайне позорно. Однако, понимаешь, сейчас не время говорить о стыде. Сейчас не только стоит на кону престиж столичного управления и всей Японии. В худшем случае эта беспрецедентная ситуация может привести к международному конфликту. Если вдруг следствие затянется или приговор будет неверным, это не закончится просто увольнением кого-то из начальства.
«Это не просто уговоры, это угроза», – подумал Кацураги и почувствовал, как на него навалилась тяжесть.
– После сообщения о таинственном убийстве президента Родригеса многие граждане Парагунии выражают скорбь в связи со случившимся. Напротив официальной резиденции правителя, где приспущены государственные флаги, можно увидеть и молодых и пожилых людей, которые горько плачут, преклонив колени.
Подтверждая слова корреспондента, на экране крупным планом показывали людей, стоящих на коленях на каменном тротуаре. Рыдая, они смотрели в небо. Только вот незадача – ни на одном из этих лиц не было видно слез.
– Однако, по данным некоторых источников, такое поведение граждан обусловлено нынешней ситуацией в Парагунии, которая все еще находится под властью военного режима. Возможно, жители даже втайне рады концу диктатуры Родригеса, продолжающейся со времен революции. А в горных деревнях в отдалении от столицы устраиваются гуляния, подобные фестивалю.
– Эх, – грустно вздохнула Сидзука, внимательно глядя на экран.
– Что случилось, бабушка? Неужели ты была поклонницей этого президента?
В ответ на подтрунивания Мадоки Сидзука пару секунд посмотрела на нее, а потом перевела взгляд обратно на экран.
– Я просто представила, какая судьба ожидает эту страну. И хоть это постороннее государство, мне их немного жалко.
– Да, но ведь умер диктатор. А значит, в дальнейшем они восстановят парламент и вернутся к демократическому строю.
– Было бы, конечно, здорово, если бы все так удачно сложилось. Если бы мир можно было изменить только смертью какого-то диктатора или окончанием какой-нибудь войны… Но, к сожалению, все не так просто.
В ее словах был скрытый смысл. Положение дел в Парагунии было настолько мрачным, что даже совсем далекая от мировой политики Мадока нахмурилась.
Когда в Парагунии, которая на тот момент была республикой, вспыхнула революция, генерал Родригес изгнал и подверг чистке большую часть королевской семьи. Ее члены были прилюдно казнены как изменники родины, которые пили кровь своих сограждан, и единственной, кто выжил, осталась только принцесса Шмоль. Генерал Родригес, который годился ей в отцы, женился на принцессе и провозгласил себя законным престолонаследником. Государственный курс новой Парагунии заключался в «сильной военной империи». Бо́льшая часть налоговых поступлений уходила в администрацию президента и армию в качестве военного бюджета, оставляя экономику, медицину и образование на заднем плане. Вскоре это вызвало недовольство среди населения, но президент Родригес ответил повышением налогов и введением всеобщей воинской повинности. Всякого, кто выступал против, объявляли политзаключенным и отправляли в лагерь. Этот лагерь, с его изнуряющей жарой и распространением инфекционных заболеваний, был поистине адом на земле, и более половины заключенных погибли, не пробыв там и года.
Кроме того, президент также усердно работал над контролем информации и ввел систему разрешений на покупку компьютеров и мобильных телефонов. В результате граждане Парагунии лишились доступа к информации об обстановке в мире, а ООН и Красный Крест потратили огромные усилия на то, чтобы узнать, как обстоят у них дела. Когда же они наконец узнали, какова реальная ситуация, ее сравнили с неизлечимой болезнью, ведь страна была экономически истощена из-за сосредоточенности на военных делах.
– В конце концов, государства создаются не правителями, а их людьми. Только из-за того, что население, которое отрезали от мировой информации и которым манипулировали по воле диктатора, наконец освободилось от своих оков, нельзя предположить, что ситуация в стране тут же изменится в лучшую сторону.
– Бабушка, ты отрицательно относишься к этой новости?
– Нет. Само по себе то, что диктатора больше нет, – это не что-то плохое. Проблема в том, что произошло убийство. Ничего толкового не родится в результате кровопролития, какой бы великой ни была цель.
Комментарии Сидзуки, как и прежде, были суровы. Интересно, как бы на них отреагировали жители Парагунии, мечтавшие о смерти диктатора?
Тем не менее Мадока задумалась.
– Правитель, смерть которого заставила граждан его государства ликовать… Все-таки политика диктатуры неправильна, да?
Сидзука покачала головой.
