– Думаю, нельзя сказать однозначно. В случае с Парагунией, возможно, это произошло просто потому, что правитель был диктатором. Некоторые политологи открыто заявляют, что лучше один выдающийся политик, чем толпа невежд. Конечно, с таким заявлением многие не согласны. Говорят, что оно идет вразрез со временем и противоречит демократическим принципам. Все-таки некоторая доля истины в словах этих людей есть. При слове «диктатор» обычно сразу вспоминают Гитлера или Муссолини, но ведь в Древнем Риме были такие великие люди, как Адриан и Марк Аврелий, которые тоже были диктаторами. Мадока, ты наверняка тоже изучала это в старшей школе.
– Да. Но мне не очень хорошо давалась мировая история…
– Суть в том, что сама по себе диктатура не является плохим режимом. Вопрос в том, легитимно ли право диктатора на власть. Другими словами, одобряет ли общая воля народа эту диктатуру. Авторитарные государства зачастую проблемны лишь потому, что не гарантируют права своим гражданам и не проводят свободные выборы.
– То есть ты считаешь, что если человек искусный правитель, то он может быть и диктатором?
– Грубо говоря, да. Но помимо этого условия есть и другие. Диктатор обычно находится под пристальным вниманием общественности, у которой есть право сместить его с поста.
– И это тоже называют диктатурой?..
– Я же тебе говорю. Из-за того, что в последние годы не слишком талантливые люди пытаются создавать авторитарные правительства, насчет этого понятия сформировались некоторые предубеждения. Но при наличии действительно хорошего лидера и совершенной системы сдерживания диктатура – это всего лишь форма правления. И самые необходимые качества для человека, который управляет таким государством, примерно те же.
– Самые необходимые качества?
– Ну это касается не только политиков. Ни в коем случае нельзя использовать свою власть в личных целях. Это можно сказать по отношению ко всем госслужащим. Национальные интересы, права граждан, бюджет… Если во что-то из этого хоть на самую малость вмешаются личные интересы, человек тут же должен покинуть пост. Поэтому он должен постоянно себя дисциплинировать. Это минимальное требование к тем, кто управляет другими людьми.
От таких правильных слов всегда хотелось выпрямить спину. Если бы их произнес кто-то другой, то они могли бы прозвучать как попытка оправдать кого-то, но Мадока, зная, что Сидзука в прошлом принадлежала к миру юриспруденции, приняла эти заявления без малейшего сопротивления. Взрослый человек, который строг к другим, но еще больше строг к самому себе, – именно такой была Коэндзи Сидзука.
– Кстати, виновного в этом деле пока не нашли, – переключился на другую тему интерес Сидзуки.
– Похоже на то. Это все-таки международное дело. Наверняка подозреваемых там – как звезд на небе.
– Возможно, это расследование поручат Кацураги-сану.
– Да не может быть! Это же такое громкое дело!
– Знаешь, Мадока, в этом мире нет ничего невозможного.
«Я и в самых смелых мечтах не мог представить, что меня отправят на такое дело», – в очередной раз подумал Кацураги, ступив на место преступления.
В роскошном люксе престижного отеля туда-сюда ходили детективы, вид которых совсем не соответствовал такому месту. Здесь были представители убойного отдела местного участка Мару-но-ути, Первого отдела токийского управления, отдел безопасности в полном составе, а группа людей, собравшаяся в углу, похоже, была из Национальной службы безопасности. Да и на первом этаже у стойки администрации Кацураги видел мужчин, похожих на госслужащих. Все они были обеспокоены.
Конечно, в следствии принимали участие не только те, кто присутствовал сейчас в отеле. Столичное управление подключило к работе не только главное отделение, но и все участки столичного региона, которые проверяли всех, кто в тот день находился в отеле, и следили за теми, кто показался подозрительным. Генеральный инспектор выступил с беспрецедентным призывом сузить круг подозреваемых в течение трех суток, и такие крайние меры говорили о том, что это расследование стало делом особой важности, ведь на карту поставлен престиж японской полиции.
Тем не менее, будь то обычное убийство или дело особой важности, работа Кацураги оставалась прежней. Как и всегда, ему нужно было бесчисленное количество раз спросить у всех причастных одно и то же и осмотреть одни и те же места.
К счастью, в отделении Мару-но-ути был человек по фамилии Куцувада, который владел испанским языком. Такарабэ определил Кацураги к нему в команду, так что проблем с допросом парагунийцев не возникло. Их первым собеседником стала супруга президента первая леди Шмоль.
Сперва она показалась Кацураги не столько скорбящей вдовой, сколько представительницей народа, переживающей потерю главы государства.
– В момент убийства президента вы все время находились здесь, в своем номере?
– Да. Когда мой супруг лег спать, я одна пошла в свой номер, так как мне нечем было заняться.
Было установлено, что именно в этот момент первая леди говорила с администратором по внутренней линии.
