Бойко с тубусом зенитной ракеты, с надетыми защитными очками, вышел на небольшую поляну, с которой удобнее всего можно будет поразить вертолет. Остальные примерялись бить вертолет из личного оружия.
— Вовочка, ну что там у тебя? — по рации Дима вышел на Мамая.
— Это наш «Линкс», точно, полный народу, — доложил Мамай. — Пролетел почти над нами, ушел в вашу сторону. На нем вижу два блока НУРСов и пулемет.
— Понял тебя.
— Что нам делать?
— Пока будьте там. Если вертолет попытается подсесть на просеке, бейте его на поражение. Сами из леса на открытые места не выходите. Ясно?
— Так точно, — без особого энтузиазма и пылкой любви к Родине отозвался разведчик.
Дима посмотрел на то, как стропальщики крепили спутник, потом на Ваню Бойко, прилаживающего к тубусу ракеты пусковой блок, потом перевел взгляд на Шайбу, стоящего недалеко от него с пулеметом.
— Все, надо валить… — нервно выговорил контрразведчик.
— Не ссы, Гриша, — Лунин подмигнул ему. — Сейчас начнется…
— Готово! — крикнул Лёвин с грузовика, контролируя процесс швартовки спутника.
— Все, уходим! — Дима махнул рукой, подзывая всех разведчиков к себе. — Шайба, фашист и Степан со мной, остальные в КрАЗ и уезжайте! Живо! Ваня, ты, со своей ракетой, старший!
— Ты не едешь? — спросил Ломакин.
— Я жду своих бойцов и сразу догоняю! Главное вы увозите отсюда спутник! И не прощелкайте его по пути! Генерал нам этого не простит! Все, двигайте!
Люди разместились на грузовике вокруг спутника, один из авиамехаников сел за руль разбитого грузовика и машина, взревев двигателем, ломая кусты и мелкие деревья, начала спускаться вниз, к ручью.
— Мамай, бегом ко мне! — по рации приказал Дима.
Водитель автокрана заметно нервничал, то и дело, поглядывая на небо, и прислушиваясь к звукам летающего неподалеку вертолета.
— Ищет нас… — сказал Степан. — И, похоже, скоро найдет…
— Как найдет, так и потеряет, — безразличным голосом сказал Шайба.
Лунин усмехнулся: Андрей становился безразличным в периоды своего наивысшего психологического напряжения. В такие минуты он полностью утрачивал все человеческие добродетели — жалость, сострадание, великодушие… и становился идеальной машиной для убийства — собственно тем, кем он и должен был быть, служа в спецназе.
— Товарищ майор, — снова ожила рация. — Вертолет, похоже, заходит на просеку.
— Какое до него расстояние?
— Метров шестьсот.
— Все, бейте по полмагазина в темпе, и сразу сюда. Бегом.
— И-и-и-есть… — протяжно отозвалась рация.
На той стороне эфира обычные люди в одно мгновение превратились в безжалостных и хладнокровных убийц…
Практически тут же все услышали далекий треск частых одиночных выстрелов, а еще через несколько секунд — повышенный рев вертолетных двигателей — очевидно, американские вертолетчики, словив несколько пуль, приняли решение на максимальной тяге выйти из-под обстрела…
— Мамай, все, хорош его бить, беги сюда! — крикнул Лунин в рацию, зная, как легко можно увлечься своей безнаказанностью и невидимостью, стреляя по кому-то из засады…
— Да бегу уже… — ответил разведчик.
Бежать до места падения спутника им нужно было порядка двадцати минут, и все это время Лунину, с разведчиками, нужно было провести в полном бездействии…
Откуда велась стрельба, видно не было. Так как «Линкс» не имел никакого бронирования, пули прошивали его насквозь. Лобовое стекло покрылось несколькими пулевыми отверстиями, да несколько звонких ударов пришлось по обшивке. В салоне кто-то вскрикнул, и пока не было времени выяснять, кто ранен — нужно было срочно выводить машину из зоны обстрела, и искать стрелявших. Рик всматривался в пролетающий снизу лес, но определить, откуда по ним стреляли, он не мог. Заросли практически полностью закрывали землю, и можно было только предполагать примерное направление…
Бортстрелок уже выводил длинные очереди из «Минигана» по зарослям, но что толку от слепой стрельбы?
— У нас потери, — громко крикнул сержант Бёрнс, когда машина завершила боевой разворот.
Эдвард обернулся. В салоне, пристегнутый ремнями, сидел на лавке один из бойцов, низко склонив голову. На пол салона обильно лилась алая кровь. Такой поток крови говорил только об одном: солдат получил ранение, несовместимое с жизнью. Никто из группы даже не пытался ему помочь — слишком уж явно смерть показала свое лицо, и слишком уж много опыта было у находящихся здесь людей, чтобы понять бесперспективность каких-либо медицинских мероприятий…
— Нас обстреляли с земли, — Эдвард по рации связался с Удетом и начал докладывать обстановку. — У меня убит один и один ранен в руку. Принимаю решение высадиться, и под прикрытием вертолетов зачистить район.
— Какая интенсивность обстрела? — спросил полковник.
— Били не долго. Очевидно, два-три автомата… — быстро оценив результаты стрельбы, доложил Рик своему командиру.
— Высаживайтесь, но от площадки приземления далее километра не уходите. Сейчас я направлю к вам еще две группы.
— Есть, — Рик посмотрел на своих бойцов: — Высаживаемся.
Бёрнс уверенно кивнул. Он был полон решимости порвать тех, кто убил его солдата.
