Сентябрь укутал деревья в пышные уборы багрянца, меди и янтаря, а ушедшее лето оставило после себя лишь отголоски тепла и роскошь солнечных дней. Цветные листья летящим вальсом кружились по дорожкам сада, простирающиеся на много миль луга и поля Пемберли пожелтели, и в прохладном воздухе разливался тонкий грустный аромат осени. Терпко пахли травы, еще виднелись розовые соцветия вереска, и руки Элизабет теперь источали запах медовых яблок.
— Вы не ответили, — упрямо сказала молодая женщина, и между каштановых бровей наметилась хмурая морщинка. Ее давно волновал этот вопрос: их браку уже одиннадцать лет, и неужели она ни разу не давала повода для серьезных огорчений?
Дарси на секунду вскинул голову, но тут же опустил ее и внезапно остановился прямо посреди аллеи. Элизабет недоуменно посмотрела на мужа, который, возвышаясь над ней на целую голову, своим величественным видом и благородным спокойствием вынуждал ее чувствовать себя слишком любопытной неопытной девчонкой. Дарси выглядел необычайно серьезным, и Элизабет успела похолодеть от страха, пока он не взял ее за руку и не привлек к себе почти вплотную. Она робела перед супругом, слегка краснела, когда он говорил ей множество приятных вещей, в любых мелочах выражал свою безграничную любовь и пользовался любой возможностью, чтобы провести время с ней. Элизабет обжег мучительный стыд. Лучше бы он сейчас нахмурился и сурово замолчал, чем смотрел на нее с неизменной лаской и нежностью, какие плескались в его глазах и когда он признавался в своих чувствах во второй раз, и на венчании, и во все годы брака. Как она только посмела усомниться? Усомниться в человеке, которого она боготворила, и который боготворил ее? Который для нее был самым главным в жизни?.. Элизабет, пристыженная, опустила голову, не смея посмотреть на супруга.
— Элиза, мой нежный друг, — он прижался своим лбом к ее, молодая женщина смутилась еще сильнее, но Дарси, продолжая держать ее руки, смотрел на нее с таким невыразимым чувством, что Элизабет все же подняла глаза, — Я дал вам повод усомниться в своей любви? Ответьте мне, прошу вас.
— Ни разу, — прошептала молодая женщина, вдыхая терпкий запах мускуса и осенней горечи. — Простите меня, простите…
— Вы — моя супруга, мой друг, мать наших детей. Даже если бы вы очень постарались разочаровать меня, у вас бы не получилось вызвать мой гнев такой силы, чтобы я пожалел о своем выборе. Вы все так же прекрасны, очаровательно упрямы и насмешливы, и это лишь укрепляет мои чувства к вам, Элиза. Я никогда не сомневался в вашей любви ко мне, ощущая ваше тепло, заботу и нежность, даже когда не мог видеть вас, слышать ваш голос и прикасаться к вам. И вы не сомневайтесь, дорогая.
— Вы не сердитесь на меня? — Элизабет, сгорая от стыда и блаженства, подняла на мягко улыбающегося супруга робкий взгляд.
— Я не смею, даже если мне очень захочется, — Дарси поцеловал ее в лоб и обнял за плечи, мягко увлекая вглубь липовой аллеи. — Пойдемте, мне хочется показать вам последние ирисы возле пруда, они, несомненно, произведут на вас впечатление…
***
За окном лил освежающий ливень весенней ночи, напитывающий молодую зелень животворной влагой, и в приоткрытое окно вливался тонкий запах мокрой листвы, и цветущих жемчужных магнолий, растущих вокруг особняка. Восхитительные сапфировые сумерки окутали Пемберли нежным струящимся шелком, укрывали тишиной, завораживали тихим шумом дождя. С кустов благоухающего белого шиповника, на котором кое-где уже раскрылись изящные махровые цветки, бесконечно слетали хрустальные водяные капли.
В мягком мерцании тающих свеч таилось неведомое сладостное ожидание, будоражащее сознание молодой девушки. Элизабет сидела на подоконнике, забравшись на него с ногами, и с мечтательной сдержанной улыбкой смотрела на букет нарциссов в граненой вазе. Такие хрупкие и изящные, с бархатно-акварельными лепестками и восхитительным тонким ароматом. Блики свечного пламени скользили по сливочно-абрикосовым и персиково-розовым цветкам, по разобранной постели и темной палисандровой мебели. Элизабет улыбнулась шире и, с наслаждением вдохнув ночную прохладу, коснулась виском холодного стекла. Почти два года назад она вышла замуж, и в это верилось с огромным трудом. Время летело слишком быстро. Впрочем, ей иногда кажется, что и жизни не хватит, чтобы вдоволь насладиться обществом ее супруга.
