Дружественный самолет, изменив траекторию полета, направился теперь вертолету в лоб, недружелюбно плюясь реактивными снарядами. Беспорядок в мыслях Джорджа был отражениям беспорядка вокруг него.
Раздались оглушительные удары, все заволокло дымом. Джордж потерял контроль над вертолетом. Тот воспользовался этим и стал прыгать в небе, словно резиновый мячик. Зеленовато-коричневая равнина то занимала место облаков, то превращалась в стену сначала с одной, потом с другой стороны. Дым добросовестно старался закрыть весь обзор.
Джордж так и не понял, специально он нажал кнопку катапульты или нет. Но внезапно он оказался снаружи вертолета и стал падать. Потом автоматически раскрылся парашют, и его закачало под колеблющимся куполом.
Вертолет, почему-то без хвоста, летел по пологой дуге куда-то вбок, к земле. А его убийца исчез, очевидно, снова нырнув в облака.
Сердитый, изумленный, с ощущением, что его предали, Джордж наблюдал, как вертолет врезался в поверхность Венеры. Почему самолет с белым кругом подстрелил его?
По ошибке? Но у команды белого круга наверняка имелись рации. И информация о землянах к настоящему моменту должна была распространиться среди всех противоборствующих сил. Но тогда, выходит, пижонам с белыми кругами не до помощи каким-то там чужакам, и не стоит рассчитывать на них?
А может быть, они снова поменяли свое мнение относительно землян? Выходит, им ни на мгновение нельзя доверять.
Когда Джордж достиг земли, у него затекла нога. Местность выглядела почти так же, как и та, где приземлился их корабль. Мрачная равнина, усеянная кратерами от снарядов или бомб.
Но теперь Джордж был один, невооруженный, и ему казалось, что за ним охотятся обе стороны.
Он сбросил ремни парашюта и поплелся туда, где упал вертолет. Он должен попытаться спасти провизию. Гораздо меньше Джорджа заботила участь комплектов Телео. Сейчас это казалось не таким уж и важным. Независимо от того, имеются ли у венерианцев головы, стало ясно, что следует держаться от них подальше…
Мара вернулась со связкой сочных стеблей лууго даже раньше, чем Докс выпустил их из хорошо охраняемого склада. Она была стремительна, как всегда, но все же опоздала. Мать сидела на кровати с открытым ртом, словно требовала есть. Но она больше никогда не будет есть. Рот у нее открылся только потому, что отпала челюсть.
Мара взглянула на ее жирное, неподвижное тело и пожала плечами. «Хорошо, что кончилось рабство, — подумала она. — Я не голодаю, и никто не скажет, что я плохо выполняю свои обязанности».
Она рассеянно принялась грызть стебель. Она не чувствовала горя, только облегчение. Теперь она избавилась от бремени кормить эту прорву.
Теперь неплохо бы покинуть Фэми. Но с этим тоже проблема. Единственным известным ей способом покинуть Фэми был путь, которым пошла ее мать (она уверена, что очень неохотно) — отправиться по дороге Смерти.
Возможно, Липу и известны другие способы. Ему много что известно. Все еще грызя стебель, Мара пошла к его пещере. Лип сидел на корточках перед входом и что-то писал на полоске отбеленной ткани.
— Уходи, — сказал он, заметив Мару. — Даже моим ученикам нельзя находиться здесь, когда я сочиняю.
Она тихо присела, наблюдая за ним, и жевала.
— Дай мне стебель лууго, и можешь остаться.
Мара осталась бы в любом случае, но протянула стебель.
— Твоя мать умерла, — сказал Лип с набитым ртом.
Мара кивнула, не спрашивая о том, откуда он это узнал. Лип часто знал о событиях, о которых ему никто не рассказывал. Он был мистиком, провидцем, версификатором, хотя и очень ленивым. Из-за этих редких качество у него сложился круг приверженцев, которые воровали для него.
— Возьми, это для тебя, — и Лип протянул ей полоску ткани.
Мара медленно, с запинками прочитала то, что написано на ней:
— Стань моей «художницей», и я напишу тебе много таких стихов, — произнес Лип.
Мара тщательно сложила полоску и убрала в карман. Ее стоило сохранить. Ткань была редкостью. А полоска из хорошей ткани. Она может для чего-нибудь пригодиться.
Она покачала головой.
— Я хочу покинуть Фэми. Как это сделать?
— Есть только один путь: последовать за своей матерью.
Мара кивнула, спокойно соглашаясь.
— Все пути ведут к смерти, — напыщенно проговорил Лип. — А уйти отсюда — один из них. Все здесь скоро умрут, потому что по Фэми скоро пройдет ледник.
Мара снова кивнула и ушла. Возвращаясь через деревню Фэми, она озиралась. Эта широкая, плодородная горная долина с пещерами, лачугами и овощными грядками, эта странная ошибка природы на самом краю громадного ледника была единственным миром, который знала она, да и все здешние жители.
