— Что с драконом? — осведомился он в ответ.
— Полетит сразу за нами, — ответила вторая, подозрительно напоминавшая Мастера Заклинателя. — Не беспокойтесь за дочь, Гирен за ней присмотрит. Не говоря уже о Библиотекаре, Зельеваре и школьниках.
— Надеюсь, — сумрачно произнёс Арон и добавил — скорее для себя, — иначе она таких дел может наворотить…
— Учитывая, что предстоит воротить нам, — со смешком заметила третья фигура, в которой без труда узнавался Иллюзионист, — её способности в этой области могли бы пригодиться.
Четвёртая фигура так и не подала голос. Лишь вскинула руки, и с кончиков её пальцев полились потоки синих искр, колючими вспышками отразившиеся в аметистовых глазах.
— Я последний, — молвил Мастер Странник, когда искры сформировали сияющую арку в человеческий рост.
Мечник шагнул вперёд, сжимая в ладони рукоять невидимого меча, ждавшего своего часа на поясе. Миг — и Мастер исчез в синем сиянии. Выждав несколько секунд, за ним последовал Заклинатель; за тем — Арон, подчинившийся приглашающему жесту Иллюзиониста.
В тот же миг искры погасли.
— Знаешь ли, для амадэя можно было обойтись и без зрелищных фокусов, — задумчиво глядя на то место, где только что сияла волшебная арка, молвил Вермиллион Морли. — Не мог сразу сделать нормальный невидимый проход?
Странник лишь плечами пожал:
— Для гостей всё надо делать красиво.
Мастер Иллюзионист засмеялся, и один за другим волшебники шагнули вперёд, исчезнув в пустоте.
— Сыграй со мной в аустэйн! — потребовала Лив, повиснув на Джеминой шее.
Тот лишь буркнул что-то неразборчивое, скрипя пером по бумаге, даже не оторвав взгляда от страниц позаимствованного у господина Гирена талмуда «Пространственно-временные соотношения: теория и практика».
— Сыграй! — настойчиво повторила девочка.
— Я занят, не видишь?
— Сыгра-ай!
— Да что ты будешь делать! — досадливо возопил Джеми, когда Лив бесцеремонно ухватила его за волосы.
— Оторвись от трудов научных и обрати внимание на ребёнка, — посоветовала Таша, облизывая палец и перелистывая страницу: до сего момента она тихо-мирно читала, лёжа на кровати.
Хотя у Джеми была своя комната — так сложилось, что дневал он у Таши. На практические занятия они с Алексасом уходили в сад, но теорию колдуну-недоучке комфортнее было учить в присутствии своей королевы. Равно как и отдыхать. Последнее, правда, случалось довольно редко, и тогда Таша обязательно вытаскивала его на улицу — чтобы книжный червь немного проветрился — или припрягала помогать им с госпожой Лиден по дому. Лив же проводила рядом с сестрой всё время, что не забирала школа, немногочисленные домашние обязанности и редкие прогулки с местными ребятами.
Если Лив ещё как-то влилась в Фар-Лойлское общество своих ровесников, Таша и её рыцари предпочитали проводить свободное время втроём. Ребят их возраста в деревне жило не так уж много — человек десять от силы, — и с теми, кто жил, им было неинтересно. Джеми не мог разговаривать с людьми, которые не в силах были легко поддержать беседу о восстании Заречной сто сорок восьмого года Третьей Эпохи Аллиграна; Алексас считал ниже своего достоинства общаться с деревенскими молодцами и соблазнять деревенских девиц; на Ташу же, как на слишком привлекательный и слишком выделяющийся инородный элемент, местные девушки смотрели косо, а привечать ухаживания парней она не собиралась. Не то чтобы брезговала подобными ухажёрами — просто после всего пережитого было как-то не до того.
В итоге что в школе, что на деревенских празднествах парочка добровольных изгоев не задерживалась дольше необходимого. Спеша домой… или куда-то ещё. Но главное — вдвоём.
С третьим, всегда наблюдавшим с задворок сознания.
— Ага, значит, я буду развлекать твою сестру, пока ты спокойно изучаешь труды научные?!
— У меня не труды и не научные, — невозмутимо ответила Таша.
Она достаточно знала Джеми, чтобы понять — тот не иронизирует. Больше всего мальчишку возмущало, когда его заставляли отдыхать, пока другие продолжали проводить время с пользой.
— А что?
Таша молча подняла книгу так, чтобы её рыцарь рассмотрел обложку.
— Что ещё за «Некромант»? — нахмурился Джеми.
— Новый роман Акурида. Он рисует книги в гравюрах.
— Фи. — Джеми мгновенно потерял всякий интерес. — Как ты можешь читать подобную ерунду? Это же рассчитано на дураков без воображения! Картинки дают человеку возможность не думать, не отправлять фантазию в полёт, а принимать то, что дают! И текста там — три странички!
— Побольше. — Наслаждаясь его гневной мордашкой, Таша снова развернула книгу к себе. — Просто в обычных книгах авторам приходится описывать внешность героев, их действия… место, где действие разворачивается. Здесь всё это нарисовано, и появляется возможность печатать одни диалоги. Которые в данном произведении весьма остроумны, а местами и философичны.
— Да ну?
Облизнув палец, Таша перелистнула пару страниц, возвращаясь назад.
— «Совершенство любить легко, — зачитала она, — но лишь истинная долготерпимая любовь принимает человека во всём его трогательном несовершенстве».
