Во рту пересохло. В ногах заныло.Третьи сутки пешком. Ерунда.Наверно, на Ныроб, а может, за Ныроб.А впрочем, не все ли погано, куда?Ведут нас по синему снегу на Ныроб.Осатанеешь в снегах от ходьбы.На Ныроб, на рынок! Вот рифмою было б!Невольничий рынок! На Ныроб, рабы!Кровавыми каплями — зимняя клюква.Наверное, летом бывают грибы.Мы в школе читали когда-то по буквам:«рабы — не мы, мы — не рабы».Ныроб — старая царская ссылка:здесь содержали большевиков.Хотелось бы знать нам, какая силакрутит вспять колесо веков?А может, пролезло фашистское рыло, —ему мы обязаны ролью врагов?Ныроб. Ныроб. Ныроб. Ныроб.Норов. Порох. Шорох шагов.1948 год<p>Кто из нас фашист?</p> На нижних нарах дремлю, голодный. На верхних нарах — в хмелю уголовник.Лагерный барин — сыт, форсист.Лает мне: — Фраер, не спишь, фашист?..Ему — амнистия, свобода выдана.А мне — комиссия: на инвалидную! Нашли дистрофию, признали пеллагру. Тут все мы такие — пожалуй, пол-лагеря. А он — он вор, лагерный бог.Кто я ему? Вол. Кто он мне? Волк. Я шел на войну и падал в плену: платил за него — за хлеб, за вино.Я был на счету у конвоя эсэс.Он был на счету у милиции.И вот я здесь. И вот он здесь.Подводим черту. Умилительно! Черта? Ни черта! Ну что здесь к чему? Он мне не чета. Не чета я ему!— А нам доверие! — хрипит он гордо.Эх, нары верхние, палата лордов! Он, сильный, повыше. Я, хилый, пониже. Он, видно, не слышал о Фридрихе Ницше.А то б, удивлен, он узнал бы, ершист,что именно он, а не я, — фашист.1948 год<p>Свеча</p>Красивый карандаш —свеча из парафина —рисует тени на стене в ночи.Пусть за ночь от свечиосталась половина —ловлю ее лучи.Вот так бы мне гореть,немым огнем крича.А коли умереть —достойно, как свеча.1948 год<p>Вольнонаемной женщине</p>Здесь, где царствует гневная вьюга,где на всем ледяная печать,так приятно и больно встречатьхризантему далекого юга.В этой серой таежной глуши,где вся жизнь, как туман, пронесется,не напрасно ль отыскивать солнцелепестками расцветшей души?Уезжайте, хорошая! Вамне к лицу ледяная оправа.Извините, без всякого правая сегодня дал волю словам.Мне так трудно бесстрастно молчать:я теряю последнего друга —здесь, где воет постылая вьюга,где на всем отчужденья печать.1949 год<p>Степлаг</p>Ты хотел от землидолгожданных всех благ?А тебя привезлик каторжанам в спецлаг.А тебя привезлик каторжанам в Степлаг.И внушают: умри,бездыханным здесь ляг!В сорок первом присягудал я красной звезде:я без флага не лягуникогда и нигде!1949 год<p>Небо и земля</p>
