Над городом воют сирены.Над городом стелется дым.Устав от работы, смиреннопод стражей без шапок стоим.Застыла в молчании вечность.Молчит напряженно конвой.И холодно, в общем, конечно,с остриженною головой.Всё, кроме сирен, замолчало.Молчит в автоматах свинец.А завтра — всё снова сначала?А где же какой-то конец?Над городом — в трауре флаги.В душе — ни слезы, ни огня.Молчит затаившийся лагерьв преддверии нового дня.1953 год<p>Профессор Людвиг</p>Правда — одна, нет нескольких правд —так говорят люди.Я не забуду — был горько правГенрих Маврикиевич Людвиг.Словно загадывал он наперед,когда говорил себе в бороду белую:— Страшно не то, что Сталин умрет,а то, что при этом возвысится Берия!Я друга такого едва ли найду.Профессор не дрогнул в годах этих лютых.Он вышел на волю в прошлом году —старый лагерник Людвиг.Друг мой ушел, словно дверь приоткрыл:мне следом на волю охота!Людвиг ушел, а мне подарилсвое уцелевшее фото.С надписью. Может, ее недостоин я,но ей, как признанию, радуюсь я:«Писатель не только свидетель истории,но и ее судья».Что делать, профессор,— мы все здесьсвидетели.Свидетелей тоже легко посадить!И все же мы встанем — мы, наши дети ли —и станем историю миром судить.На том стою на стыке дорог,веря, что это будет.История наломала дров.Но мы ж не дрова, мы люди!1953 год<p>Юрий Стрижевский</p>Юрий Александрович Стрижевский (род. 1908). Радиоинженер, литератор. Участник Великой Отечественной войны. Был в ополчении, попал в фашистский плен, бежал, потом воевал в рядах Советской армии. В 1945 году вернулся в Москву и в тот же день был арестован. В заключении находился до 1955 года на Колыме.
Как поэт в печати не выступал.
<p>«Забор, запретка, вахта, вышка…»</p>Забор, запретка, вахта, вышка,Оскал собачий, автомат.Попал сюда, считай, что крышка,Отсюда труден путь назад.А выжил, об заклад я битьсяГотов, что с этих самых порТебе до гроба будут снитьсяЗапретка, вахта и забор.1950 год<p>Колыбельная</p>Спи, малютка, не надо плакать,Моя девочка, крошка моя!Ничего не случилось с папой.Видишь, больше не плачу я.Месяц ходит по синему небу,Ветер плачет в холодной трубе.Спи спокойно, никто здесь не был.Спи, все это приснилось тебе…Котик вон умывается лапкой;Скоро будет, наверно, светать.Ничего не случилось с папкой,Папка просто пошел погулять.Спи спокойно, любимая крошка,Моя девочка, моя дочь!Подрастешь, поумнеешь немножкоИ поймешь эту страшную ночь.1950 год<p>Моя сероглазая</p> 
