Когда прискорбным жизненным итогамУтрачен счет, и жизнь постыла нам;Когда сожжен последний фимиамПеред последним уцелевшим богом;Когда велят беспечным недотрогамВседневно быть участниками драм;Когда судьбой изрытых волчьих ямНе счесть по нашим горестным дорогам, —Не издавай ни жалобы, ни стона,О, сильный духом! Смейся над бедой:Уйди в Искусство – и забудешь горе…Так зимородок нежный – гальциона, —Приют находит на скале седой,Пока внизу вовсю лютует море.
<1888>
<p>Ноктюрн</p>Когда нисходит ночь в угрюмом блеске,Когда лазури больше в небе нет,Сдвигаю поплотнее занавески, —И лампа льет печальный бледный свет.И спит Земля. И бодрствую теперь я.Разбросаны листы вокруг стола —Так из гнезда просыпанные перьяБелеют у древесного ствола.Набрасываю списки впечатлений,Ищу созвучий для изящных фраз,И внемлю, как средь сумерек и тенейЧасы протяжно бьют за разом раз.Провидческий мой разум с новой силойЦветет неувядающей мечтой —Как будто над забытою могилойСтремится вверх бессмертник золотой…Я думаю о женщинах, о страсти,О клятвах, коим не было конца —И с наслажденьем дьявольским на части,На клочья рву остывшие сердца.О бешенство! припоминаю друга:Он счастлив близ родных лесов и нив,А я стремлюсь в простор земного круга,Так жажды странствий и не утолив!И в нынешней бессолнечной юдолиОплакиваю свет минувших дней —И стонет сердце от жестокой боли,Кровоточа сильнее и страшней.В иные ночи на меня с портретаВзирает ласково старуха мать —И остаюсь недвижен до рассвета,Как будто песню силюсь услыхать.Сколь часто я в себя теряю веру!Раздумье – самый страшный в мире яд.Сколь часто мука переходит меру,Страдальца низвергая в Дантов ад!Затворничество, чем тебя нарушу?Бессильным стоном искривляю рот.Безбрежная тоска вползает в душу,Как воды океана в темный грот.Я некогда – злосчастная минута! —Возжаждал славы, лаврами прельстясь, —И душу навсегда объяла смута,И с жизнью порвалась навеки связь.. . . . . .И молодость моя томится в келье;Тоскует лампа, тусклый свет лия…О где же вы, беспечное весельеИ полнота живого бытия?И вновь лучи блистают на востоке,И вижу вновь с печалью неземной,Что бледные мои ввалились щеки,И голова покрыта сединой.И я встаю, глухие стоны множа,И сердце рвется, и хладеет лоб;И пустота заждавшегося ложаУже зияет, как разверстый гроб.
