Все время, пока я училась в институте, я параллельно работала. Скруберщицей на «Светлане», сборщицей микросхем на ЛОМО, там же на конвейере собирала кинопроектор «Русь». А еще шила кимоно, паковала мягкие игрушки и вообще развлекалась, как могла. Но не только я так делала. Видимо, это была примета меняющегося времени — сейчас подрабатывает каждый второй студент, а в наше время это было редкостью. Хотя и подруги мои тоже не отставали.
Моя подружка Ленка (ну та, которая мордой в пюре) работала совершенно в другом месте.
Это место, кондитерская фабрика имени Крупской, было знаковым для Питера. Уж не знаю, что там такое наделала Надежда Константиновна сладкого для сограждан, но изделия этой фабрики всегда пользовались заслуженной популярностью. Вкусно потому что.
И Ленка, польстившись на чистоту, красоту и вкусность, устроилась туда работать. Первые результаты работы стали видны уже недели через полторы. Морда подружкина слегка округлилась, щеки налились, а вот талия, наоборот, стала как-то нивелироваться.
И неудивительно.
Оказывается, азартная натура моей подружульки сослужила ей нехорошую службу. Она очень легко велась на всякие соревнования и споры. Вот, например, такое соревнование — взять заготовку для вафель — вафельный лист 50 × 70 см, подставить его под струю жидкого шоколада, подождать несколько секунд, пока подзастынет, и начать проедать — кто быстрее по длинной стороне. Пара-тройка подобных соревнований в день, и на луковом супчике придется сидеть уже месяцами. Ну, чтобы хоть как-то достичь приемлемых габаритов.
Так вот, собиралась я одним прекрасным днем в общежитие. Курсовик делать по физике твердого тела. А Ленка мне тут и говорит:
— Ты подходи вечерком под окна, я тебе конфеток выкину.
Общежитие наше было недалеко от фабрики. И вот, нарешавшись уже задач до заикотки, решила я прогуляться до фабрики. Пришла, гуляю. Туда-сюда.
Нет, сейчас я, конечно, понимаю, что нехорошо и тому подобное далее, но тогда очень уж конфеток хотелось.
Тут и Ленка меня определила. Рукой помахала и скрылась на время в глубине цеха. Ненадолго. Появилась с полиэтиленовым пакетом в руках и с криком «Берегись!» и утробным хеканьем выкинула пакет в окно.
Пакет смачно плюхнулся на землю, но «не разбился, а рассмеялся».
Килограммчика три там было конфеток. И не просто конфеток, а свежесделанных трюфелей. И пахли они совершенно одуряюще. Но попробовать я их смогла только в общежитии.
Объясняю, почему.
Когда Ленка подставила пакет под сыплющиеся конфеты, они были еще теплые и не обвалянные в какао. Поэтому, плюхнувшись на землю с высоты третьего этажа, конфеты сцементировались в один огромный трюфель — тепленький и обалденно пахнущий.
А потом мы всей практически группой сидели вокруг этой большой конфеты и алюминиевыми столовыми ложками отковыривали от нее маленькие трюфеля. Я больше никогда не ела конфеты таким образом.
Поскольку трудились мы в течение года ударно, то и летом отдыхали тоже ударно — месяцок я работала в лагере, а вот второй проводила на море. Но просто «на море» — это не для нас.
Предположим, у девушки-студентки возникла мысль отдохнуть по туристической путевке. И если эта девушка — Галка в молодости, путевка, ясен пень, будет не в санаторий.
И была эта путевка велосипедная. По прекрасному маршруту Армавир — Туапсе. То есть нужно было доехать на велосипеде из Армавира до Туапсе, а вот там уже — отдыхай, загорай и купайся в море.
До Армавира мы доехали на поезде — весело и непринужденно, потому что еще не знали, чем же встретит нас этот славный городишко. А встретил он нас сорокаградусной жарой и абсолютным безветрием. Дело было в августе, потому что в июне я сдавала сессию, в июле работала в пионерском лагере, а вот август решила посвятить отдыху. С подружкой поехала, ясное дело. Она тоже, дура, не представляла себе, как может проходить такой отдых.
Пара адаптационных дней на турбазе прошла отлично. Однако потом нам выдали по велосипеду, заставили на них мало того что сесть, так еще и поехать. Казалось бы — от Армавира до Туапсе не так уж и далеко — около двухсот километров. Но вы учтите, дорогие мои, что эти двести километров нужно было преодолеть за пять дней, причем первые два дня мы проезжали километров по двадцать, не больше. Потому что больше не могли.
Только такие придурки, как мы, могли решиться на эту аферу. В группе были и мастера в велосипедном спорте, и кандидаты в нем же. А мы, одуванчики, несли в своей душе только воспоминания о славном четырехколесном друге детства с надувными шинами и маленькими красненькими запасными колесиками, где тебе с передней стойки приятельски улыбался зайка с морковкой.
