Среди ангелов полностью

– Ещё бы! – рассмеялся, – я всего лишь бедный студент, зарабатывающий на жизнь репети…

– Мне неинтересно! – грубо оборвала она. – Сигареты есть?

Я кивнул, достал почти полную пачку и протянул ей одну сигарету. Девушка быстро и ловко выхватила её из моих рук и потребовала:

– Огня!

И я вновь повиновался, не смея отказать, отпустить её и опять потерять, нащупал зажигалку, поджёг…

Моя странная бритоголовая знакомая с вызывающим видом затянулась, точно курение было для неё привычным делом, но тотчас же закашлялась, обнажив правду. Полупрезрительно посмотрела на меня так, что я снова почувствовал себя полным ничтожеством, и сплюнула.

– Да ты же никогда не…

– Какая гадость! – со злобой выкрикнула, потом быстро вывернула мой карман и бросила всю пачку в урну. Я жалобно проводил её взглядом.

– За что? – чуть ли не взвыл я.

Наглая девчонка не ответила и вдруг совсем изменилась, смахнула с себя одеяние бестактной грубости, приложила пальцы к вискам и подняла измученную голову к зажигалкам‑звездам. И я наблюдал за ней, не в силах побороть всё нарастающую тревогу, смутно ощущал прикосновение какой‑то страшной трагедии и слышал стоны огромного, как целая Вселенная, страдания.  Будто кто‑то передо мной жёг спички, а я смотрел, как медленно гаснет пламя, оставляя только обугленное «ничто». И всё в этом мире куда‑то исчезает: и солнце на закате, и звёзды к утру, и человек… Но ведь и солнце, и звёзды рождаются вновь, значит, и человек?.. Не есть ли это главное доказательство бессмертия души? Я погладил по голове своего бесёнка, слегка уколов пальцы. Она очнулась, подпрыгнула в негодовании и безжалостно укусила, а потом ударила меня по щеке. Прежде чем я что‑то успел осознать, девчонка, подобрав юбку, бросилась бежать.

Возвращаясь к своим записям, я вдруг понял одну единственную вещь, очень простую, даже банальную, всем известную и понятную, когда говоришь об этом вслух: чудо – вот что действительно может возродить мир, явить божественный замысел в первоначальном воплощении (это когда Ева ещё не вкусила запретный плод). И каждый из нас в состоянии сотворить его сам; возьми только кусок камня и создай статую, прекрасную, как Галатея. Что, если все люди с нашей огромной планеты совершат хотя бы одно такое чудо? Может быть, для нас наконец приподнимется таинственный занавес и откроется дверь к Истине…

Целый день я провёл в каком‑то безотчётном волнении, не мог писать, есть, делать домашнюю работу. Лёг спать и увидел слишком яркий сон. Всё в нем казалось жутким, неправдоподобным, нагромождалось друг на друга, сводило с ума. Будто я шел по набережной и вдруг услышал раздирающий крик.

Кто‑то в толпе вынес страшный приговор: «Утопилась». Я вздрогнул. Голова налилась свинцовой тяжестью, участился пульс, как при долгом быстром беге, сильно забилось сердце, и я рванул к людям, чтобы прорвать эти псевдостены, отделяющие меня от неё… Я не ошибся: утопленницей оказалась моя девочка, мой бесёнок. Бросаюсь на колени, обхватываю плечи руками и носом зарываюсь в песок… Рыдаю жутко и просыпаюсь в полнейшей смятенности духа.

Долгое время я ходил по нашей площади, шатался по всем уличным углам, нервно оглядывался, в надежде разглядеть знакомую фигурку…

А она сидела совсем как моя героиня‑музыкант: на ступеньках чьего‑то подъезда, прикрывая коленки чёрной тканью своей юбки. Бесёнок худенькими ручонками обнимала голову в красной вязаной шапке. И вся она точно изменилась, стала меньше, бледнее; больше не было защитного раздражения, а только обнажённое страдание. Боль – и ничего другого; та же, которой болеет ветер, и цветы, уснувшие под снегом, и парящие облака, и человек, читающий вслух молитвы… Я молча сел рядом, не находя никаких «нужных» слов. Не знал толком, зачем пришел и должен ли всё‑таки оставить её своеволие в покое. Бесёнок повернула голову и долю секунды разглядывала моё лицо.

– Ааа… – разочарованно протянула она. – Ты… – голос у неё звучал теперь совсем по‑другому, гораздо тише и мягче. «Вот она какая без притворств!» – невольно подумал я.

– Я искал тебя, – решил объяснить сразу. – Ты мне снилась, – получилось похожим на полный бред. А она нисколько не удивилась и только кивнула:

– Я знаю.

И я не посмел в этом сомневаться; конечно, она всё знала и, может быть, сама захотела явиться ко мне во сне, придумав, как всегда, наиболее эффектный способ, чтобы поволновался.