Среди ангелов полностью

– Маша, кому я сказала? – женщина резко остановила качели и дала дочери оплеуху. Глаза матери гневно сверкали.

– Это ещё что такое? Опять вся грязная? – она быстро стащила дочь с качели. Девочка не отвечала и не переставала улыбаться; это страшно раздражало взбешённую мать, но Маша не понимала, из‑за чего человек вообще может так расстраиваться.

Странник заметил внутреннюю борьбу, которую вела женщина – борьбу между настоящей злобой и сознанием, что Маша – её родная дочь.

Мать схватила её за руку и повела за собой, девочка не сопротивлялась, она издавала какие‑то непонятные звуки, похожие на сирену. Прохожие тяжело вздыхали и с сочувствием глядели на женщину. И только странник смотрел на девочку с явной симпатией. Он размышлял, что слабоумные, может быть, вовсе не слабоумные, в своём мире они живут по‑настоящему ярко и свободно. А это значит, что в голове Маши – целый мир и целая жизнь, сознание идеи этой жизни, из‑за чего она и не может быть такой, как все. Как будто поражённый молнией, мужчина подбежал к матери, намереваясь сказать ей самое важное, но та только недовольно проворчала:

– Ну чего вы встали на дороге? Не видите, я тащу эту каракатицу?

А странник смотрел на неё невинным, светлым взглядом и спрашивал, как ребенок:

– Почему вы её так не любите?

Мать оторопело поглядела на незнакомца, а девочка вдруг замолчала и подняла голову к небу.

– А за что любить эту недоразвитую? Да она всю жизнь будет висеть у меня на шее! – женщина с досады ещё сильнее сжала руку ребенка так, что та хрустнула.

– Вы не правы, – горячо заговорил собеседник. – Вы не знаете, чем она владеет.

– Да отойдите же вы! Не до вас сейчас, – она сделала попытку отодвинуть его.

– Одну минутку, – и человек что‑то быстро зашептал ей на ухо. Женщина слушала (сначала с явным недоверием), но он говорил так убедительно, что она выпрямилась и как будто о чём‑то задумалась, потом посмотрела на него, как бы спрашивая: «Вы уверены?» и перевела взгляд на Машу, которая опустила голову и ясно улыбнулась.

15 января

Говорят, если тебя ударили по одной щеке – подставь другую. Но я никогда не прощаю тех, кто меня обидел. Какое право они на это имеют?! Почему вообще человек делит людей на тех, кто ему симпатичен и кто отвратителен, и действует, исходя из собственного отношения?

Вот, например, преподаватель философии сразу же за что‑то меня возненавидел. Как только посмотрел, тут же понял, что во мне всё не так: и слушаю его якобы через раз, и много вольнодумничаю, и не пылаю должною любовью к его предмету. А я всего лишь ненавижу его так же, как и всех остальных. Мне противны его острые усы, чёрные глаза, плешь и крикливый тон. Я ненавижу его пальцы, которые постоянно мнут уголок страницы учебника, его пространные рассуждения о том, что человек – это центр Вселенной и всё разрушится, если человечество вымрет.