– Знаешь, как в «Умирающем изнутри». – Он не отодвигался, пристально смотрел мне в глаза с расстояния всего несколько дюймов. Дух захватило так, что удивительно, как я не задохнулась, хоть и знала, что у него есть девушка.
– Нет. По-моему, не умею, – пискнула я.
– Просто подумал… – произнес он осторожно и неуверенно, словно уже пожалел, что спросил. И не отодвинулся. – Просто в первый раз, как я тебя увидел, мне показалось, что ты видишь меня насквозь. А когда услышал, что мать у тебя колдунья, то подумал… знаешь, бывало у тебя, что начитаешься фантастики и уже ничто не кажется невозможным? Так что готов признавать самые безумные гипотезы, хотя… – Он сбился.
Увидев его впервые, я, помню, только и думала, какой он роскошный. Если ему почудилась таинственная связь, так он явно ошибся. Раздался звонок к уходу посетителей.
– Она колдунья, – быстро проговорила я, когда он уже поднялся, – и волшебство существует.
Он жадно склонился ко мне.
– Покажи!
– Оно не такое, как в книжках, – зашептала я, хотя в гомоне расходящихся посетителей меня вряд ли кто мог подслушать.
– Все равно покажи.
– Там нечего показывать. И к тому же я поклялась не колдовать, кроме как ради защиты. – Я сама услышала, какой слабой отговоркой это звучит. Его лицо замкнулось, он выпрямился. – Но, может быть, я все-таки сумею кое-что показать, – добавила я, отчаянно желая, чтобы он поверил. – Не знаю, сумеешь ли ты увидеть. Только дождись, пока меня отсюда выпустят.
– Ты меня не дурачишь? – подозрительно спросил он.
– Нет! Что ты!
– Ладно, – неуклюже буркнул он. – Спасибо.
– Тебе спасибо, что пришел, и за книги, – сказала я.
Я проводила его взглядом до двери, и потом до самого вечера ела мороженое астронавтов (очень странное на вкус), и записывала каждое слово разговора, пусть даже писать так трудно, чтобы не забыть.
Мне не придется колдовать. Если он придет в Браконьерскую рощу, я, может быть, сумею показать ему фейри. Он верит, точно верит, во всяком случае, во что-то. Но в лесу, если я увижу фейри, а он нет, выйдет очень неловко, потому что он примет меня за сумасшедшую или врунью, и не знаю, что хуже.
Ну и ладно.
Даже сразу после не было так плохо.
Сделали еще один рентген. Доктор Абдул хотел поговорить с Даниэлем и рассердился, что его нет, будто я ношу его в кармане. Меня в конце концов отпустили, заставив сменить мою чудесную волшебную палочку на металлическую. Я кое-как дотащилась до остановки и потом с остановки на остановку. Хорошо, что там есть бортики, чтоб присесть. Никогда еще не было так плохо. По-моему, стало только хуже. Думаю, они навсегда ее испортили и хотели сказать об этом Даниэлю, а мне не сказали.
Я опять в библиотеке. Мисс Кэрролл говорит, что мне лучше бы лечь в постель. Она принесла мне стакан воды и леденец, хотя есть в библиотеке строго запрещается.
Больно, больно, БОЛЬНО.
Лежу в лазарете. Лежать на подушке и без дыбы изумительно. Лежа не так больно. Никогда раньше не ценила школьной еды. Конечно, в больнице был один плюс – посетители. Здесь ко мне никто не приходит, кроме Дейдры и мисс Кэрролл. От Джанин и Грега у них будет истерика, а за Вима меня могут и исключить, хотя он и так не приходит.
Я догоняю пропущенные работы – ну, все, кроме математики. Все равно у меня мозги не математические, и не могу я разбираться в числах, когда так болит. По географии проходят оледенение. Я это уже учила, так что без проблем. На самом деле это скучновато: да, ледники, кумы, они же цирки, конечные морены, корытообразные долины… Дейдра впервые обо всем этом слышит и признается, что видит их в кошмарах. Я как хорошая девочка не стала пересказывать ей «Забытого врага» Кларка.
Завтра не смогу поехать в город, да и все равно ни с кем о встречах не договаривалась. Мисс Кэрролл вернет за меня библиотечные книги и возьмет новые. Может, ко вторнику поправлюсь. Хотя бы до как было.
Хочу опять двигаться. Я как будто в ловушке. Ненавижу.
«Возвращение в ночь» – чистой воды фрейдизм. Хотя есть хорошие места.
Даниэль приехал меня навестить, вот уж не ожидала. Просунул голову в дверь и спрашивает:
– Угадай, кого привел?
Я надеялась на Сэма, но правильно угадала, что сестер. Удивительно, что всего одну.
– Здравствуйте, тетя Антея, – сказала я.
Она так и подскочила. Я, конечно, просто угадала, но догадка основывалась на опыте. Обычно если всего одна из них, то Антея, старшая.
– Не устояла перед искушением повидать прежние места, – объяснила она.
– Удивительно, как остальные устояли, – сказала я, старательно изображая Приятную Племянницу.
– В машине не хватило бы места, милая.
А в машину Даниэля, как во все машины на свете, кроме, может быть, оранжевого «Фиата 55» тетушки Тэг, который мы прозвали Желтолицей Быстроногой Гэсси (Гэсси – это по буквам номера GCY), помещаются четверо, хотя и тесновато, особенно если все высокого роста. Вот тогда я сообразила, что они хотят меня увезти с собой.
