Наш пароход уже далеко отошел от пристани. Затем подошедшие английские матросы перерубили канат, пароход рванулся и медленно пошел на внешний рейд. Оставшиеся на берегу плакали и проклинали. Сначала никто из русских на пароходе не знал, куда нас повезут, и только уже в открытом море, когда скрылся окончательно берег, мы поняли, что нас везут в Константинополь. По дороге мы встретили два парохода, шедшие полным ходом к Новороссийску. В общем пережил… На всю жизнь останется в памяти. Теперь бы только скорей уехать в Сербию к жене. Довольно повоевали…» — закончил он свой рассказ. Все молчали, один за другим поднялись и разошлись по своим местам. Все пережили одно и то же и говорить было не о чем.
В день официального сообщения о падении Новороссийска ген. Врангель неожиданно выехал в Крым на французском миноносце. О его отъезде узнали лишь через несколько дней из официального сообщения в «Осваге» в газете «Вечерняя Газета». В первый день назначенного отъезда он не уехал. По дороге с ним случился продолжительный обморок и он вернулся обратно. Уехал на следующий день. В этом видели дурное предзнаменование и близкие уговаривали его вообще не ехать. Его отъезд был вызван многими причинами последних событий. Из них: падение Новороссийска и недовольство монархических и тяготеющих к ним кругов политикой генерала Деникина. В связи с этим, произошел отказ ген. Деникина от власти и передача таковой совету старших начальников армии в Крыму. С падением Новороссийска разбилась вся политика англичан. Они резко изменили курс. Предполагалось перемирие и затем мир. Условия: Крым со всеми находившимися в нем войсками добровольцев и населением становится самостоятельным государством, совершенно независимым от Советской России; протекторат, помощь и охрана границ — Англии.
Ген. Деникин, разбиравшийся в событиях, видел, что с падением Новороссийска в сущности борьба окончена. Он и тенденция добровольч. армии побеждены Дальнейшая борьба — напрасна. Но открыто выступить и положить конец тому, что он начал, он не мог и боялся монархических кругов. Потому он решил этот вопрос предложить на обсуждение всей находящейся в Крыму армии, через совет начальников. Подлинная армия, солдаты и офицеры фронтовики, непосредственно несшие на себе всю тяжесть борьбы, безусловно были за окончание ее. Отголоском их настроений и переживаний были их семьи, родственники, друзья, офицеры и солдаты, отколовшиеся при эвакуации, т. е. вся беженская масса, за исключением аристократических и близких к ним кругов.
Несмотря на ряд смертельных ударов и крушение фронтов, среди аристократии существовало «боевое» настроение. На путь борьбы также толкала и Франция, обещавшая им поддержку и помощь и пожелавшая испытать счастье в борьбе с большевиками. Давившие на совет начальников монархические круги, выдвинули на пост главнокомандующего армией ген. Врангеля, как наиболее подходящую фигуру. С одной стороны, в верхах армии он был известен, как явный монархист, а с другой стороны, он все же пользовался некоторой популярностью среди офицеров и войск. Прямо пойти на монархический переворот боялись населения. Кроме всего, этот отъезд в Крым давал возможность осуществить дальнейшую мечту ген. Врангеля — стать на место генерала Деникина. Собравшийся в Севастополе совет начальников постановил продолжать борьбу и на место ген. Деникина был выбран ген. Врангель, коему в тот же вечер была послана телеграмма в Константинополь. Главную роль играл во всем ген. Кутепов, прославившийся в армии своей исключительной жестокостью и открытым монархизмом.
Ушедший ген. Деникин издал свой последний приказ, обращенный к армии, где «земно кланяясь армии, благодарил ее за подвиги и призывал на новую борьбу с большевиками и во главе с новым главнокомандующим».
Параллельно и ген. Врангель издал свой первый приказ, в коем он сообщал «о вступлении в должность главнокомандующего, объединении и переименовании всех армий в одну русскую армию и звал на борьбу до победного конца».
Вслед за этим была объявлена очередная мобилизация в Крыму и приказ о явке в Крым всех офицеров, солдат, казаков, врачей и чиновников, эвакуировавшихся в разное время в Константинополь. Проведение в жизнь этого приказа в Константинополе взяли на себя французы. На островах, где беженцы были в полном распоряжении союзников, этот приказ имел некоторый успех. Добровольно на островах никто не явился. Тогда, по заранее составленным и имевшимся спискам, собирали находившихся на островах военнообязанных, грузили на пароходы и отправляли в Крым. Некоторые все-таки сумели бежать с островов в Константинополь и тем спаслись от мобилизации. В Константинополе эта мобилизация не удалась совершенно; за исключением тех, кто проживал б посольстве и двух общежитиях, никто не явился. Французские эскадроны устроили проверку документов у русских на улицах, трамваях, пароходах и т, д., но и это ни к чему не привело. Ехать в Крым желающих не было.