Минут через 15 все ходы и выходы из посольства были заняты английскими войсками. Последние были также введены внутрь посольства и поставлены для охраны ген. Деникина и драгоманата. Немедленно началось следствие, которое повели английские власти. Всех свидетелей этого убийства, в том числе и меня, немедленно схватили и повели на допрос в драгоманат. Лишь после продолжительного допроса всех освободили и поздно ночью я вернулся домой. В тот же вечер, после панихиды по убитом ген. Романовском, ген. Деникин, вместе со своей семьей, под охраной английских войск был доставлен на английский миноносец и на следующий день утром уехал из Константинополя.
В течение этого вечера весть об убийстве Романовского облетела весь город, и на следующий день посольский двор был полон беженцами, обсуждавшими убийство и причины, вызвавшие его. Особого впечатления на беженскую массу убийство не произвело. Ген. Романовский популярностью не пользовался и его считали «злым гением ген. Деникина». Ему приписывались все неудачи добровольческой армии и новороссийская катастрофа. Беженцы, придерживавшиеся этого мнения, считали, что это убийство было местью со стороны группы офицеров за вышеуказанные «грехи» ген. Романовского. Другие, — что это месть со стороны монархистов за нежелание Романовского, как начальника штаба, продолжать борьбу с большевиками, во главе с Врангелем. Третьи, — что выстрел был направлен не в ту сторону, куда следовало. Убить следовало не ген. Романовского, или ген. Деникина, а ген. Лукомского, бывшего при Деникине председателем «особого совещания». «Особое совещание» было в скрытой форме правительство, совет министров, под председательством генерала Лукомского.
Ген. Лукомский делал всю внутреннюю и внешнюю политику, и вот, по мнению этой группы, эта-то политика была причиной гибели армии и новороссийской катастрофы. Было и еще одно мнение, приписывавшее это убийство делу рук большевиков, и что, мол, надо ждать еще ряда убийств лиц командного состава. Большевики, мол, посредством убийства всей «верхушки» армии, хотят тем самым прекратить борьбу.
После убийства и в целях обнаружения убийцы было приказано от имени верховного союзного командования зарегистрироваться всем офицерам, врачам, военным чиновникам и солдатам у военного представителя и иметь удостоверение о регистрации. Все, не имеющие такового удостоверения, должны были арестовываться и немедленно препровождаться в Крым. Но этот приказ, как и вообще все приказы, не имел никакого успеха. На регистрацию явились лишь те, кто проживал в официальных учреждениях и общежитии.
Убийца разыскан не был, но молва говорила, что убийца безусловно, кому следует, известен, но по некоторым причинам решили это дело прекратить. С невыяснением убийцы не была выявлена и истинная причина убийства ген. Романовского.
То обстоятельство, что убийство ген. Романовского, одного из видных руководителей добровольческой армии, прошло почти незамеченным официальной печатью Врангеля, заставляло многих предполагать, что в этом убийстве были замешаны верхи.
Как уже указывалось выше, одной из причин, заставивших Врангеля согласиться принять на себя руководство дальнейшей борьбой с большевиками, была обещанная поддержка Франции. В первые же дни начала возобновления борьбы во главе с Врангелем и первой моральной поддержкой было официальное признание Францией правительства ген. Врангеля. После ликвидации большевиками Колчака, Юденича, Миллера, Деникина и ряда мелких противобольшевистских правительств, в Крыму и под властью Врангеля решено было сосредоточить все разбитые и разрозненные силы прежних правительств.
Вслед за признанием Францией, начался ряд «признаний» со стороны бывших руководителей противобольшевистским движением: ген. Семенов на Дальнем Востоке, Чайковский в Париже, Перемикин в Польше и т. д. вплоть до Махно в Екатеринославской губернии. Все они начали слать в Крым своих представителей с выражением покорности и признания власти Врангеля. Но признание Францией Врангеля имело, помимо платонического, еще и реально-материальные свойства. Армия, находившаяся в Крыму, после новороссийской катастрофы осталась, в сущности говоря, без снарядов и оружия.
Первая забота Франции, после признания, сводилась к снабжению всем необходимым армии Врангеля. Все находившееся в распоряжении французов снаряжение и боевые припасы на Салоникском фронте, оставшиеся от германской войны, были срочно направлены в Крым. Все находившееся оружие в Константинополе и захваченное турками во время войны у русских началось спешно приводиться в порядок. Сотни русских беженцев получили неожиданную работу по сортировке и чистке винтовок и принадлежностей. Беженцы работали в артиллерийских складах, по нагрузке и разгрузке пароходов. Работа кипела день и ночь.