Человек резко остановился и посмотрел на Костю. Костя смотрел на него и думал: «Почему он остановился и что собирается делать?» Но человек просто стоял и смотрел в окно, где был Костя. Костя не видел его лица, оно скрывалось в темноте, и вдруг опять услышал этот жуткий смех, отдалённо напоминающий человеческий. Костя повернулся, сделал три шага в сторону кровати, его резко затошнило, а в глазах помутнело. Костя остановился, нащупывая что-нибудь, за что можно было схватиться, чтобы не упасть.
И тут он получил резкий удар в солнечное сплетение. Отпрянув назад, он почувствовал тупой удар всем телом обо что-то твёрдое, но в то же время мягкое—будто упал с высоты нескольких метров на спину в воду. Костя сел на пол, его сильно тошнило, а голова бо-лела, будто сжимали виски. Он положил руку на затылок, сомкнув веки от боли, и так просидел несколько минут. Боль стала слабее, но не уходила. Костя открыл глаза, пытаясь хоть что-то разглядеть, но в глазах всё ещё было мутно. Он напряг зрение, и спустя какое-то время начали всплывать некоторые очертания его квартиры. Но всё было другое, точнее всё было другого цвета.
Костя всё так же сидел, боясь, если встанет, упасть от перепада давления. Он посмотрел на стену и убедился, что всё вокруг стало серым и везде мелькали едва заметные тонкие белые линии. Костя видел подобное, когда смотрел старую запись на видеоплёнке. Он поглядел в сторону окна—оттуда светило не солнце, но что-то очень яркое, ярче солнца, хотя за окном было темно, должно было быть. Его всё ещё тошнило, болела голова. Костя потрогал живот—внутри будто сжимало судорогой, медленно пульсировало. Он осторожно встал, не делая резких движений, посмотрел на часы на стене и заметил, что секундная стрелка движется гораздо медленнее обычного, если не сказать, что почти не движется вовсе. Он повернулся, осматривая квартиру, и только сейчас заметил, что видит воздух, который находится повсюду и вокруг него в состоянии пульсирующих белых и одновременно прозрачных вен. Их были сотни вокруг, они двигались хаотично, однако в их движении прослеживался некий гармоничный порядок. Костя протянул руку, пытаясь нащупать эти бело-прозрачные линии, но ничего не почувствовал.
–Намёк. Ты знаешь, что такое намёк?—спросил спокойный и ровный голос.
–Вы кто?—выдохнул Костя в пустоту.—Что вам нужно от меня? —Это возможность объяснить человеку, что от него требуется,– продолжал голос неторопливо, спокойно и ровно.—Это направление пути, по которому он должен следовать, пути, который был выбран для него. Люди живут жизни, и те, кто умирает у них на руках, ста-новятся намёком для них. А для чего? Чтобы они знали: придёт день, час, минута и секунда, когда и они исчезнут. Автобус проехал, чуть не сбив человека, который не желал ждать разрешающего сигнала; сосулька упала в метре от прохожего, и всё это не намёк? Не обольщайся. Ты живёшь и видишь странный сон, моменты того, что, как тебе кажется, уже было, произошло, и ты это чувствуешь. Мир вращается по заданному курсу, но намёк по определению не длится вечно. Изощряясь мечтаниями, ты не живёшь жизнь, ты проживаешь её. И чем ты тешишь себя? Тем, что, во всяком случае, у тебя есть мечты, которые никто не сможет отобрать? И что является твоими мечтами? Не намёк ли? Именно он. Намёк на то, что ты упускаешь. Но решаешь ты. Чем жить и как. Жизнью или мечтами. Мы—те, кто мы есть. Мы—те, кто мы есть.
После этих слов Костя ощутил резкий воздушный толчок в спи-ну, как будто пронеслась невидимая воздушная волна. Он упал на колени, упёршись руками в пол, и в этот момент боль резко ушла, судорога в животе перестала сжиматься, на виски ничто не дави-ло. Костя поднял глаза и увидел, что его квартира приобрела свой прежний вид. Он встал и посмотрел на часы—стрелка отбивала секунды, как делала это обычно каждый божий день. Он потрогал затылок рукой—боли не было, и тошнота его больше не мучила. Костя посмотрел в окно—туда, откуда уже не светило что-то яркое, как минуту назад. Там было по-прежнему темно, и никто не стоял под его окном. Всё было прежним, в доме стояла тишина, и лишь секундная стрелка нарушала её.
Он лёг на кровать и выключил свет. Почему-то ему не было страшно. Костя закрыл глаза и уже через минуту спал. Лёгкий ветерок, дуновение дыхания, прикосновение чего-то или кого-то, кого или что нельзя было увидеть,—это он чувствовал и ощущал присутствие его.
Глава шестая
Костя проснулся в полдень. Ярко светило солнце, а время на ча-сах напоминало о том, что пора заниматься домашними делами. Но в воскресенье было лень что-то делать. Спустя час, пересилив это состояние, он позавтракал и всё-таки занялся уборкой и готовкой. Ему не давало покоя произошедшее накануне ночью. Он думал о том, что произошло, что это были за голос и человек за окном и был ли это человек вообще. Костя присел на кухонный диван и, поднеся кружку с чаем к губам, задумался.
