Военное ведомство представило срочное требование заказать для него (если не ошибаюсь) две тысячи тонн бертолетовой соли. Я поручил В. вызвать лиц, могущих в указанных условиях (срок, технические требования и пр.) поставить эту соль. Надо отметить, что незадолго до того, также по требованию военного ведомства, был нами заключен договор тоже на поставку бертолетовой соли по сравнительно высокой цене. Я имел полное основание предполагать, что на новое требование у нас будут предложения более выгодные, так как на рынке после последней поставки был избыток этого продукта. Между тем В., получив мое требование для наведения предварительных справок, к моему удивлению, сразу же заявил мне, что теперь цены будут очень высокие… Начались какие-то сомнительные аллюры с его стороны… В результате все предложенные цены были примерно на 15 % выше предыдущих… Поставка эта меня очень озабочивала. Среди поставщиков, состязавшихся из-за нее, был один англичанин по происхождению, но родившийся и воспитывавшийся в России, по фамилии Т-н. И вот В. при докладах мне стал особенно выдвигать его кандидатуру и настаивать на передаче заказа ему. Но тот требовал на 10 % выше прежней цены. Я знал этого Т-на как сравнительно приличного человека. Но я чувствовал, что с новыми предложениями я попал в какое-то роковое кольцо и что замкнул его своими неизвестными мне аллюрами В. Я решил пробить эту брешь… Между тем из Москвы меня бомбардировали требованиями провести эту сделку «ударно». В. был в курсе этих понуканий и, со своей стороны опираясь на них, нервно и как-то выдавая себя своей настойчивостью, торопил меня поскорее решить вопрос, но при этом он все время настаивал на Т-не. Наконец я ему решительно заявил, что такой цены не дам, и велел ему энергично воздействовать на Т-на и побудить его понизить явно спекулятивную цену.
Придя на другой день рано утром к себе в бюро, я первым делом позвонил по телефону В. и спросил его, как обстоит дело с ценами.
— Что же, Георгий Александрович, я говорил с Т-ном вчера часа два, все стараясь убедить его понизить цену. Он не хочет.
— Странно, — сказал я, — Т-н кажется мне приличным человеком, и меня удивляет, что он настаивает на такой явно недобросовестной цене… Неужели нет возможности убедить его?..
— Я вам говорил, Георгий Александрович, что Т-н самый подходящий поставщик для бертолетовой соли, самый добросовестный из всех других претендентов… И нам надо спешить… еще вчера вечером была побудительная телеграмма… Да кроме того, он предлагает вполне добросовестную цену, и ваши контрцены не примет ни один поставщик. Все смеются, когда я предлагаю прежние цены… Словом, лучше Т-на нам не найти поставщика…
И он продолжал восхвалять Т-на. Вдруг у меня явилось полное убеждение по конструкции его фраз и по его тону, что он говорит в присутствии самого Т-на, чтобы показать ему, как он для него старается… И я сразу прервал его россказни и дифирамбы Т-ну, неожиданно огорошил его вопросом:
— А Т-н сейчас у вас?
— Да, у меня, — расскакавшись в своих дифирамбах, сразу ответил он.
— Да как же вы смеете все это говорить в его присутствии?
— Я… я… — залепетал он.
— Скажите Т-ну, чтобы он сейчас же пришел ко мне.
— Позволите и мне прийти с ним?
— Вы придете, когда я вас позову…
Сомнений у меня не было. Я взял лист бумаги и написал: «Приказ №… Заведующий Коммерческим Отделом, товарищ В., увольняется со своей должности с сего числа и откомандировывается в Москву в распоряжение Наркомвнешторга».
Вошел Т-н:
— Вы меня спрашивали, Георгий Александрович?
— Да, я хотел показать вам эту бумагу, — сказал я. — Вот читайте. — И я протянул ему только что мною подписанный приказ.
Живая картина…
— Это из-за меня, Георгий Александрович? — спросил он робко.
— Да, между прочим, и из-за вас. Теперь вы понимаете, что ваше дело сорвалось, но вы можете еще надеяться получить заказ, если чистосердечно расскажете мне все, что знаете о проделках В.
И он рассказал мне под условием, что я ничего не передам В., которого он боялся. Когда я дал распоряжение В. навести справки о бертолетовой соли, он вызвал к себе Т-на и предложил ему устроить так, что заказ останется за ним, но с условием, что тот «резервирует» в его распоряжение 10 % с суммы всей сделки, что составляло в общем около 150 000 германских марок.
