— Бумажки, Петр Иваныч, для человека умственного труда важные. А нашего брата, санитарок, из заключения берут, и то рады… До свиданья, Петр Иваныч. Не серчайте на меня… Устала я одна жить… Кажный человек ищет свое счастье.
Она встала и пошла к дверям.
В дверях сталкивается с торопливо входящей Надей Лузиной.
— Петр Иванович, у меня умирает больной!.. — почти с порога говорит Надя.
У постели молодого парня сидит главврач.
Надя поддерживает голову парня, обвисшую над тазом. На короткое время приступ, очевидно, прекращается. Надя укладывает голову больного на подушку. Лицо его белое и мокрое от пота. Глаза помутившиеся.
В ногах парня стоит его мать. Она обезумела от страха и горя. Она приговаривает дрожащими губами, без всякого выражения:
— Владик, не надо… Владичек, не надо… Владик, не надо…
Главврач обернулся. Резко сказал:
— Мамаша, вы нам мешаете. Выйдите отсюда.
Женщина покорно выходит.
Приступ рвоты повторяется еще и еще раз. У больного уже нет сил. Придерживая его повисшую голову над тазом, Надя смотрит на главврача испуганными, молящими глазами.
Когда спазмы на минуту прекращаются и Надя снова укладывает больного на подушку, главврач склоняется над ним. Щупает его лоб. Покачал головой.
— При гастрите, Надежда Алексеевна, не бывает такой высокой температуры… Открой, голубчик, рот, — обращается он к больному.
Повернув измученное лицо парня к свету, главврач заглядывает ему в рот. Кивает Наде, чтобы она посмотрела.
— Теперь понятно? — тихо спрашивает он. — И лечить его надо не от гастрита, а от фолликулярной ангины. — Голос Петра Ивановича понижается до шепота: — Как же можно, Надежда Алексеевна, осматривая больного, не заглянуть ему в горло?
Пылающее лицо парня на подушке. Он ничего не слышит.
По лестнице спускаются главврач и Надя.
— Не ревите, — велит главврач.
— Я дура, — всхлипывает Надя. — Безграмотная дура…
Она вдруг утыкается лицом в плечо Петра Ивановича и плачет уже вовсю.
Он растерянно гладит ее по голове.
— Симпатичный вы человек, Наденька, — неожиданно произносит он. — Вы просто устали… Я виноват: нагрузил вас, как ломовую лошадь. И, по моим наблюдениям, вы отвратительно и нерегулярно питаетесь. Обедали сегодня?
— Обедала.
— Что именно? Что было на первое и что на второе? Надя вытирает слезы.
— Суп ела…
— Врете. Кефир, наверное, пили на ходу… Сколько у вас еще сегодня вызовов?
— Не много. Три.
Петр Иванович вздохнул.
— Ну, ладно. Три — это действительно не много… Если не считать, что десять вы уже сделали, и все это после приема в поликлинике…
Расставшись с главврачом, Надя идет вдоль длинного ряда новых домов — огромный, недавно отстроенный квартал простирается перед ней, разобраться в нем трудно.
Она вошла в один из дворов, здесь множество парадных подъездов. Устало движется мимо них, всматриваясь в номера квартир на табличках.
В центре двора благоустроенный палисадник — молоденькие деревца, цветы, дощатый стол, окруженный скамьями.
За этим столом человек пять мужчин шумно играют в «подкидного дурака». Выиграл, очевидно, пожилой мужик — лысый, долговязый, жилистый. Он медленно и аккуратно сложил колоду карт, сладострастно поглядывая на проигравшего молодого парня.
— Давай подставляй! — командует лысый.
Парень испуганно наклоняет свое лицо над столом.
Лысый изо всех сил бьет его колодой карт по носу. Парень дернулся в сторону. Слезы выступили у него на глазах.
— Не дергайся! — велит лысый.
Бьет еще раз. Люди за столом хохочут. Лузина обходит подъезды, разглядывая номера квартир.
— Вы — доктор? — раздается громкий голос из палисадника.
Она оглянулась. Закончив экзекуцию, лысый поднялся из-за стола. Это он окликнул Лузину.
— Да, — отвечает она. — Я из поликлиники. Мне нужна квартира сто семьдесят шестая…
— А почему опоздали? — строго спрашивает лысый. — Я вызывал утром. Помереть можно, покуда вы придете.
— У меня сегодня очень много вызовов, — говорит Лузина, в тоне ее слышится невольное оправдание.
— Порядка у вас нет! Развели бюрократизьм! Вот напишу жалобу, снимут, с вас стружку, будете знать!..
— Я прошу вас указать, в каком подъезде сто семьдесят шестая квартира? — сдерживая себя, спрашивает Лузина, обращаясь уже не к лысому хаму, а к окружающим его людям.
Однако отвечает ей он:
— Третий подъезд, восьмой этаж. Звоните посильнее — моя старуха глуховата.
Лузина вошла в третий подъезд. Надавив кнопку лифта, ждет. Кабина не опускается. Приложив ухо к шахте и поняв, что лифт не работает, Лузина двинулась вверх по лестнице. Идет трудно, отдыхая на площадках.
Добравшись до восьмого этажа, Лузина видит, что дверь кабины приоткрыта, — вот почему лифт не работал. Тщательно закрывает дверь кабины.
Отдышавшись, звонит в сто семьдесят шестую квартиру.
На пороге — женщина в фартуке, руки ее в мыльной пене.
— Я из поликлиники, врача вызывали?
Пройдя вслед за женщиной в квартиру, Лузина видит в открытой ванной комнате кучу стираного белья. Мыльная пена хлопьями на полу.
— Где больная?
— Я больная, — отвечает женщина, снимая фартук.
