Эгирин, глядя на них, испытывал глубокое смущение от собственных мыслей. Он был честным с собой и честно признавался себе, что ему не нравится то, что он видит. Стефан окружил девушку вниманием со всех сторон, словно пытаясь загладить вину за предыдущие годы. И Луна с благодарностью принимала его знаки внимания. Эгирину здесь места не было. Он видел, что сейчас происходит нечто в высшей степени романтическое, но ничего не мог поделать.
Тем временем Стефан жестом фокусника вытащил из рюкзака еще один сверток, завернутый в цветастую тряпку. Девушка аккуратно развернула ее и увидела игрушечного зайца с оторванным ухом и порванной лапой. Тут она не выдержала и, прижав его к груди, заплакала.
– Но откуда? – сквозь слезы спросила она. – Наши с Анитой вещи должны были пропасть, когда мы ушли из вашего дома.
– Так и есть, – кивнул Стефан, – совсем ничего не осталось. Даже ваша комната превратилась в склад мебели, забитый так, что внутрь зайти практически невозможно.
– Тогда откуда заяц? Он был моей любимой игрушкой, я не засыпала без него. Он должен был пропасть в первую очередь.
– Не исчез, – ответил Стефан. – Наверное, потому что он не был твоим. Родители купили зайца мне, а я в тот же день оторвал ухо и закинул на чердак, где ты его и нашла. Но я тебе зайца не отдавал… Ты же помнишь, каким я жадным был… Несколько недель я даже искал игрушку в вашей комнате, чтобы отобрать, но ты слишком хорошо ее прятала. А вчера я рылся на чердаке в поисках одежды для тебя и наткнулся на него. Он лежал на том же месте, куда я положил его много лет назад. И я его забрал. Подумал, тебе будет приятно.
– Не то слово, – прошептала девушка и порывисто обняла Стефана, звонко поцеловав в щеку.
Эгирин еще больше помрачнел и отвернулся. Стефан же с блаженным видом потрогал щеку кончиками пальцев. Луна, не замечая ничего вокруг, уже погрузилась в книгу.
В Драгомире утро началось совсем не так, как у Луны.
У двери в зал советов стоял Карнеол и не решался войти. Стражники принесли ему весть, которую он панически боялся сообщить Гиацинту. Хранители Луны и Эгирина сбежали!
Накануне вечером Гиацинт устроил им очередной допрос. Фиччик, как мог, заговаривал ему зубы, рассказывая, что Луна уже совсем рядом, но что-то помешало ей, и она была вынуждена отступить, но обязательно вернется за ним. Фиччик чувствовал, что Гиацинт все меньше доверяет его россказням, и боялся, что тот догадается про портал и усилит охрану, затруднив Луне возвращение домой.
Поэтому, чтобы Гиацинт окончательно поверил в то, что Луна в Драгомире, было решено осуществить задуманный побег ближайшей ночью. Фиччик и Чиру осознавали все опасности, которые их ждут в полном стражников Манибионе. Ведь если их схватят, то все поймут, что их подопечных в Драгомире нет. Однако хранители надеялись, что им удастся где-нибудь спрятаться. Особенно Фиччик рассчитывал на Чиру. Она, как и Эгирин, была мастером маскировки. Чего нельзя сказать о нем самом с его белоснежной шерсткой, которая бросалась в глаза на любом фоне.
– Вываляться в пыли? – с содроганием переспросил Фиччик, когда Чиру сообщила ему свой план.
– Конечно, – откликнулась она. – Посмотри на себя, в темноте ты будешь светиться, словно светлячок. Правда, откормленный до безобразия.
Хранитель втянул живот.
– Я вообще-то похудел в заточении.
– Ну да, ну да, – с непонятной интонацией ответила Чиру. – Хватит себя жалеть! Давай падай на пол, и вперед.
Фиччик с ужасом посмотрел на грязный пол.
– Кто бы мог подумать, – с трагическим пафосом воскликнул он, обреченно опускаясь на пол, – что я, единственный представитель своего рода, хранитель самой Луны, буду вынужден валяться в пыли, словно обезумевший воробей, которого заели пухоеды[24].
– Давай-давай, – поторопила Чиру, ковыряясь в замке.
Подумав о паразитах, Фиччик содрогнулся и против воли почесался, усиленно скребя за ухом. Он запретил себе думать о паразитах, но валяться на полу отказался наотрез. Осторожно зачерпнув лапкой пыль, начал аккуратно размазывать ее по белоснежной шерстке, вздыхая и жалуясь. Чиру это быстро надоело, и она, справившись с замком, вываляла Фиччика в пыли, предусмотрительно зажав ему рот.
После этого бедняга стал похож на беспризорного зверька, несколько раз упавшего в канаву.
– Расскажешь кому-нибудь – укушу, – пригрозил он Чиру.
– Ты сам всем расскажешь, да еще и миллион раз повторишь, – фыркнула та в ответ.
Выскользнув из камеры, хранители прокрались мимо комнаты охранников и притаились под потолком, над входной дверью. Это было самым слабым местом в их плане. А вдруг дверь никто не откроет?
Но им повезло. Один из воинов решил выйти на свежий воздух, чтобы размять ноги и прогнать сон. Потянув на себя дверь, он со скрипом открыл ее.
– Надо смазать петли, – заметил он, – а то скрипит так, что могут во дворце услышать.
– Любишь гулять во время дежурства, вот и смажь, – съехидничал второй стражник и вдруг осекся.
