Среди проклятых стен полностью

– Магнус? – Тишина. Я вдруг почувствовала себя глупо. Книги, слетающие с полок, были нормальным явлением в проклятом доме… я так полагала.

Наверное, это дело рук той кровавой женщины с рисунка, над которым работал Магнус в первый день моего пребывания здесь. Библиотекарь – так он ее назвал. Это ведь она оставляла ему послания с помощью книг?

Я подошла к креслу, взяла раскрытую книгу и стопку других под ней и села, положив их себе на колени. В верхней книге часть отрывка была обведена темными чернилами – нет, не чернилами, осознала я, погладив пальцами страницу. Та смазалась под подушечками пальцев, которые теперь отсвечивали красным в свете камина. Как если бы Библиотекарь прикоснулась пальцем к своим окровавленным губам и провела им по листу.

Дерзкая, смолкни! Меня не серди, или я тебя брошу…[9]

Должно быть, это послание для меня. Угроза, как в ту ночь после первого ужина. Однако, как и в прошлый раз, это были всего лишь слова – мне это напомнило Джембера и все его невыполненные угрозы. Я ухмыльнулась, захлопнула книгу и положила ее на маленький столик рядом с собой, ярко-белое слово «Илиада» взирало на меня с черной обложки.

Затем взглянула на оставшуюся у меня на коленях книгу – альбом для рисования, открытый на листке, практически полностью заполненном изображениями рук в различных положениях захвата.

На следующем развороте оказалось все то же самое – очередные длинные ряды рук. Открыв третью страницу, я замерла. На меня смотрела нарисованная по плечи Келела. Пять разных портретов с разными прическами. Все в профиль. Выполнены немного схематично, без особых деталей, но исключительно хорошо.

И красиво. На них она была такой же прекрасной, как и в жизни. Они идеально ее отображали.

При виде столь великолепных рисунков я ощутила раздражение. Нет. При виде столь великолепных рисунков Келелы.

«Не могу поверить, что я ревную к какому-то глупому произведению искусства».

На новом листке я задержалась еще дольше.

Кончики моих ушей вспыхнули. На рисунке была изображена пара влюбленных, которые обнимались в тени книжных шкафов. Как и все остальные работы, эта представляла собой незаконченный эскиз, хотя догадаться, что на нем происходило, не составляло труда.

– Что ты делаешь? – Магнус подлетел ко мне, вцепился одной рукой в спинку кресла возле моей головы, а другой захлопнул альбом. Растопыренные пальцы ладони закрывали поверхность обложки, прижимая альбом к моим коленям.

– Это что вы делаете? – пригрозила я. Инстинктивно вытащив нож, я приставила его к горлу Магнуса, но, передумав, быстро убрала. Я и без ножа могла с легкостью его убить. К тому же он был неопасен. В этом бою нож был ни к чему.

Тут его глаза расширились, словно он только что заметил оружие.

– Пытаешься меня убить?

Я вызывающе вскинула подбородок.

– Разумеется, нет. Если вы умрете, мне не заплатят.

– В таком случае, – пробормотал он, – ты позволишь? Я ведь не роюсь в твоих вещах.

Мне следовало сказать ему, чтобы он отодвинулся. Но я этого не сделала.

– Я не знала, что это личное. Простите.

Магнус едва заметно поник, как будто ожидал от меня другой реакции.

– Что ты думаешь о моих рисунках?

Я считала их превосходными. Однако почему-то не могла заставить себя этим поделиться.

– Вы рисуете очень много рук.

– Я рисую то, что меня волнует.

В моей голове, словно издевка, вспыхнули рисунки Келелы, и я поморщилась.

– А Келела знает, что вы часто рисуете ее?

– Я рисую ее, только когда она сама об этом просит, так что да.

– А что насчет того возмутительного рисунка, где вы целуетесь? Она и о нем знает?

Он усмехнулся.

– Ты уверена, что это Келела? Лица не видно. Если включить воображение, это может быть кто угодно.

Мой пульс участился, на миг я позволила себе думать, что он действительно нарисовал не Келелу. Что он нарисовал… меня. Однако реальность все-таки победила.

– Не думаю, что ей понравилось бы увидеть себя в подобном свете.

– Мне кажется, ты злишься, – произнес он, наклонившись ближе, – потому что хочешь оказаться на месте той, кого я целую.

Я ударила его по лицу так сильно, что голова его дернулась в сторону. Я мгновенно задержала дыхание, словно мое сознание только сейчас вернулось в тело. Словно он… прочитал мои мысли.

– Если подумать… – Магнус несколько раз подвигал челюстью, проверяя ее состояние, – чтобы потереть лицо, ему пришлось убрать руку с альбома. – Я это заслужил.

Мне следовало сказать, что я действовала инстинктивно. Я привыкла сама себя защищать. Однако он не заслуживал объяснений и тем более извинений.

Я положила альбом на стол и попыталась встать с кресла, но Магнус даже не сдвинулся с места, чтобы меня пропустить. Я угрожающе посмотрела на него.

– Вы вторгаетесь в мое личное пространство.

– Твое пространство? Вообще-то ты сидишь в моем кресле.

– Дайте мне встать, Магнус.

Он одарил меня дразнящей улыбкой.

– А волшебное слово? То, которое ты сама советуешь мне использовать…