Он говорит: "Нет более дурацкой ситуации, чем когда ты связан. Пока ты свободен, все можно сделать!" Это заявление очень в характере Игоря: он ловок, быстро соображает, он большой, сильный, его движения в секунды опасности отточены и красивы. Однажды наш плот нырнул под завал. Все успели перепрыгнуть на бревна, кроме Лены - жены Игоря, которая сорвалась, и ее потащило под завал. Она пыталась цепляться за ветки. Я бросился к ней, чтобы помочь (затея безнадежная), но Игорь прыгнул, обрушился на нее сверху, глубоко утопил ее под завал. Они вместе прошли завал под водой и вынырнули ниже. Игорь говорит, что ветви деревьев старались связать их, как веревки. Он почти болезненно относится к веревке. Он оказал большое влияние на развитие плотового спорта, и я уверен, что именно его субъективное отношение к веревке передалось другим. Я знаю отдельные случаи, когда к страховочным кольям приделывают петли-темляки, как у лыжных палок. Но даже это редкость. Плотогон свободен и борется с волной исключительно силой своих рук и ног.
Кстати, о силе.
Сплав на плотах - специфический вид спорта и, конечно, весовыми категориями не определяется. Однако я уверен, что люди большой физической силы получают от него неизмеримо большее наслаждение. Сам я среднего роста, и с таких позиций мне легче оценить ощущения и тех, и других. Что же касается женщин, то находиться на плоту им опаснее, чем мужчинам, так как при той же приблизительно поверхности тела они испытывают тот же удар водяного вала, а сил у них меньше.
Плоты, очевидно, все-таки мужской вид спорта. Но тут мои чувства противоречивы. В какой-то мере я попытался их показать в очерке "Начальник всегда прав".
Очерки скалолазания *
Столбы, Столбы...
Когда идешь по скале один и нет веревки, которая простит "ошибку", ты за ошибку можешь ответить жизнью.
Но, когда я лазал по скалам на красноярских Столбах, рядом всегда были люди, которые знали эти скалы наизусть и которые подсказывали мне, как использовать малейшую зацепку камня, ибо на сложных ходах надо точно повторять давно отработанные и проверенные движения.
Помню, как, впервые будучи на Столбах, я висел на скале "Митра" и смотрел вниз на убегающе-ровную стену, скользящую в шестидесятиметровую глубину. Сверху мне советовали, как поставить руку, но я испугался вдруг, что сейчас соскользнет нога, и остро подступило одиночество. Но потом, уже выше, на еще более сложном участке стены, названном "Алилуй", я ощутил вдруг эту магическую связь с голосом человека - столь же ощутимую и материальную, как веревка.
На "Алилуе", опираясь правой рукой на узкую покатую полочку, на которой умещается только половина ладони, отжимаешься до уровня живота, и теперь на эту полочку тянешь ногу - складываешься пополам. А левую руку одновременно вытягиваешь над головой, пытаешься дотянуться до верхней зацепки и никак не можешь достать ее. Помню, как я балансировал на "Алилуе" и как вдруг подо мной покачнулась стена. Но тут же вернулась уверенность, как будто подцепили веревку, я сильнее подался вверх, и рука достала зацепку. Встал, выпрямился, огляделся, облегченно вздохнул. И только тут с опозданием осознал - как эхо услышал слова, прозвучавшие секунду назад, ласковые слова сопровождающего.
- Немножко, еще немножечко, сантиметрик еще... Ну, вот и все!
Этим летом я вновь побывал на Столбах, чтобы вновь испытать яркое чувство риска, идя по скалам без веревки, или, как говорят на Столбах, "свободным лазаньем".
Я шел на Столбы в воскресенье, было много народу. Спрашивал Папу Карло, Дика, Гапона (среди столбистов приняты клички, так что настоящих имен порой и не знаешь). Никого из них на Столбах в то утро не оказалось, но я познакомился с двумя молодыми ребятами: Седым и Художником.
Пошел с ними на столб, который называется "Первый", самым людным и доступным ходом - "Катушки". Впереди шел Седой. Он часто отклонялся от основного хода, шел более сложным путем, и в то же время рассказывал мне:
- Наш камень кажется гладким, но он шершавый, и ноздреватый, толкаешься и идешь... Нет, не жмись к камню, выпрямись.
Он бежит вверх по крутому камню, и вот он уже метрах в пяти надо мной.
- Это считалось когда-то высшим классом - пока боялись попробовать. Попробуй сам.
И я пробую - бегу по красноватому монолиту, каждым шагом-толчком поднимаю себя - и усаживаюсь рядом с Седым.
А мимо нас идет по "Катушке" воскресный поток людей, обгоняют друг друга, прыгают. Девочка остановилась, потеряла толчок - рука поползла. Парень, пробегая мимо, прижал ее руку к камню, остановил и подтолкнул вверх, а сам, потеряв скорость, изогнулся и прыгнул куда-то вбок. Рядом с нами другая девочка кричит кому-то вниз, разговаривает, а сама чуть-чуть двигает ногами, двигается все дальше на крутизну, хочет кого-то внизу увидеть.
- Эй, подружка, упасть хочешь? - прерывает рассказ Седой.
- Нет, я держусь.
- Все так думали.
