Дальше Игорь рассказывает, что, выбравшись на поверхность, он сразу испытал на себе ярость воды. Кто-то как будто за ногу схватил и потянул вниз. Игорь хлебнул и теперь уже без рассуждений и мыслей стал бороться за свою жизнь. Временами его затаскивало под воду, отрывало в стороны руки и ноги, и он оказывался распятым (рассказывая это мне в московской квартире, он протягивал в стороны свои огромные руки и ноги, и ему явно не по росту и не по ширине плеч была эта маленькая квартира, и казалось, сейчас он заденет за стены своими могучими кулаками). Плавает Игорь великолепно, но еле-еле выплыл тогда. Он уцепился за борт лодки, которая к нему подошла. После этого случая была отвергнута раз и навсегда "нижняя стойка".
Пробуя плавать на относительно спокойных участках рек, я пытался выработать рациональную линию поведения в воде. Плавал в спасжилете и без жилета, в одежде и без нее, в мотоциклетной каске и в купальной шапочке. Безусловно, быстрее и легче всего выскочить на берег, когда на тебе одни плавки. Но это при условии, что вообще выскочишь. Надувной жилет мешает плыть. Но в серьезной воде плыть не обязательно, да и почти бесполезно, потому что скорость струй, переплетающихся в различных направлениях, в десять раз превышает скорость пловца. Жилет же с силой в 20-30 килограммов тянет вверх, и можно отдаться на волю волн. Конечно, обходить препятствия и маневрировать в жилете труднее, зато он может защитить при ударе.
Кстати, удары о препятствия далеко не всегда страшны. Вода обходит большие камни, стены, и человека в конечном итоге потащит мимо, а если и ударит, то не сильно. Другое дело препятствия, проницаемые для воды: завалы, деревья, гребенки из узких острых камней, тросы, железный хлам, низко нависающие над водой выступы скал; от них жилет не защитит, от них надо убегать, выжимая всю силу из рук и ног.
В последние годы применение надувных жилетов стало общепринятым, и маршрутные комиссии запрещают совершать сколько-нибудь сложный сплав без них. Мне однажды пришлось плыть в очень мощном пороге в жилете. Он мешал сознательным действиям, но я не уверен, выбрался бы без него из той воды. Это было на Алтае в реке Катунь. Плот перевернулся ранним утром, вскоре после отплытия с ночевки. Мы были еще полусонные, замерзшие после холодной ночи и утра с заморозками, и уже на ходу я лениво завязывал на себе и надувал жилет. Только я закончил эту операцию, как потребовалась сильная работа на греби. Река шла в сужение между скалами, и там что-то шумело. На этом участке мы не ожидали серьезных порогов; это была ошибка, вызванная плохим качеством имевшихся у нас карт. Приставать было поздно. Мы вошли в сужение. Там оказался крутой слив - красивая водяная гора, а за ней поднимался вал, который, казалось, перевернуть может и пароход. Мы вошли в вал довольно косо, и я не очень удивился, когда передний левый угол плота, на котором я стоял, вознесся высоко-высоко над рекой, и плот стал опрокидываться (хотя это, конечно, удивительно, что пятитонный плоский плот начинает кувыркаться, как игрушечный). Я оказался совсем рядом с плотом, а ребят раскидало метров на пятьдесят сзади. Я поплыл к одному парню, который был дальше остальных и, как я решил, нуждался в помощи. Реальной помощи я оказать ему не смог, разве что моральную поддержку своим присутствием. В это время остальные вскарабкались на перевернутый плот, и он довольно быстро уходил от нас. Впереди был еще один слив и за ним серия больших валов. Перед первым и вторым валом я проявлял еще некоторую заботу о своем напарнике, крича ему непрерывно один и тот же совет: "Спокойно, не сопротивляйся, не сопротивляйся!" Под вторым валом меня потащило куда-то в мрачную глубину, и, несмотря на сильную тягу, создаваемую подъемной силой жилета, я потерял ориентировку в пространстве. Под водой меня сильно крутануло и на поверхность выкинуло, кажется, кверху ногами; во всяком случае, не вверх головой, потому что конечности мои болтались в пустоте, а дышать попрежнему было нечем. Когда я снова увидел водную поверхность и огляделся, напарника моего нигде не было, и меня охватила мысль о его гибели. На секунду я отвлекся от происходящего со мной, и третий вал застиг меня врасплох; я попытался всплыть по его переднему крутому скату, но там оказалась не вода, а та самая смесь воздуха с водой, в которой плыть нельзя, и я жестоко хлебнул. И опять меня вместе с раздутым жилетом поволокло в темноту, и единственное, что я мог сделать - не кашлять, чтобы сэкономить остатки воздуха в легких, и не двигаться, чтобы сэкономить остатки кислорода в крови.
