"...Ботинки мы отменили, но связки остаются. Посмотрите, как сегодня работают сильнейшие скалолазы в связках. Да, это превратилось в искусство. Разве снилась когда-нибудь такая ловкость в работе с веревкой? И ведь срывов нет, а если случаются, срабатывает собственная страховка. Значит, мы этим видом соревнований работаем на альпинизм. А что такое скалолазание само по себе? Да это красивый всплеск береговой волны в сравнении со всей мощью океана человеческих чувств, вместившихся в альпинизме. Альпинизм дал жизнь скалолазанию, и без него оно погибнет. Оно выродится. Мало ли до чего можно довести человеческое тело и способность целенаправленно мыслить. Но эта ли цель? Когда-то красноярцы обижались на меня, что я сознательно старался поставить их в невыгодное положение подбором непривычной для них скалы. Не лично их, а стиль их скалолазания, который уводит от альпинизма по духу и по технике. Да, они яркие, колоритные люди, их карнавальный стиль увлекает молодежь. Да, они до сих пор побеждают. Но их чемпионы стали за эти годы настоящими альпинистами, прекрасными альпинистами, и этим, собственно говоря, "конфликт" исчерпан".
Так Антонович вел внутреннюю борьбу за альпинизм в скалолазании. Но вел он и борьбу за скалолазание против нападок мирового альпинизма. Правда, многие очень известные альпинисты поддерживали скалолазание. В Австрийском Союзе Альпинистов при голосовании мнения разделились примерно поровну. В Чехословакии, в Польше, в Болгарии, Румынии, Венгрии, ГДР, в Японии, в ФРГ уже проводятся соревнования скалолазов. Альпинистский мир всколыхнулся. "Вы выпустили джинна из бутылки", - упрекали Антоновича некоторые альпинисты. Но, видно, джин-то был...
Английский журнал "Скалолаз и турист" в июле 1977 года опубликовал подборку "Спортивное скалолазание", сопроводив ее такой редакционной вводкой:
"На протяжении примерно трех лет, в течение которых я редактирую данный журнал, ни один вопрос не вызывал больших дискуссий, чем спортивное скалолазание!.. Уолт Унсвортс".
А Крым превратился в Страну Скалолазов.
В деревеньке я спросил:
- Где Красный Камень?.. Вы знаете, где Красный Камень?
- Да, - ответил мне маленький мальчик. - А где твоя веревка?
- У меня нет веревки, но наши скалолазы ушли туда с веревками.
- Это было давно, они уже скоро вернутся.
Мальчик оказался прав:
- Ты опоздал, скала в тени, я только что сдернул последнюю веревку, сказал Кыля.
Вечерело так нежно и грустно, что Кыля взял гитару и запел. Что-то очень веселое, и танцевальное он запел. Тогда Валя, девушка с сильными ногами и осиной талией, взлетела на бетонный столб и, встав на нем, затанцевала. Так танцевала она на столбе, пока Кыля пел.
- Привет тебе от Шуры Губанова, - сказал Кыля. - Три года назад мы пришли с ним к Красному Камню и целый день здесь лазали. Потом поехали на Никиту и полдня лазали по Никите. Там тоже отрицаловка, но не такая, как здесь. С Никиты мы поехали в Ореанду и полдня лазали по отвесу Крестовой. Так совершили турне по любимым скалам. Десять лет назад полюбили мы их и теперь вспоминали юность и ловили те ощущения. Но их не было. Было удовольствие от нашего высокого (что уж скромничать) мастерства на скалах, но тот восторг не вернулся. Десять лет прошло - десять лет. Шура сказал, что больше не будет соревноваться на скалах, просто будет приезжать иногда сюда "полетать" на Красном Камне. Тут, сорвавшись, до стены уже не дотянешься - отрицаловка, летаешь в воздухе, пока не спустят.
"...Красный Камень... - рассказывал Антонович. - Как скалолаз я к тому времени уже давно сошел. Не только руки мои, ноги и глаза не справлялись с этими стенками, но и мысль не находила маршрута, не за что было ей зацепиться. А душой я чувствовал, что эти скалы одолеет человек.
Как провести соревнования, если судьи не могут наметить ни одного маршрута? Тогда я решил: пусть скалолазы выбирают сами. Пусть пользуются любым снаряжением, пусть поднимется каждый, насколько может. Ограничим только время. И посмотрим: кто уйдет выше всех за полчаса.
...Накануне я раздал участникам фотографии скалы. И целый день они разглядывали Красный Камень в бинокль и рисовали на фотографиях маршруты. Я как раз рассчитывал на это. Когда человек идет, пробует и терпит неудачи, то с каждой неудачей его возможности падают. Но мы запретили пробовать, и напряжение росло. Скептики предсказывали: никто не пройдет. Но я боялся только одного: не перегорели бы...
На следующий день Михаил Хергиани полез по скале. Он поднимался, и мы видели, как сбывается невозможное. Он поднимался, объединяя всех, кто это видел, в едином взрыве восторга. Он разрывал оковы тяжести человеческого тела, один освобождал всех. Глядя на него, пошли другие. И они одолели опрокинутую красную стену.
Однажды, когда Миша стал чемпионом, его подняли и понесли на руках. Он радовался, не упиваясь славой. Никто не мог завидовать ему, он отдавал свой успех.
