– Счастлива за тебя. – Моя улыбка стала еще шире. – Ты приведешь его на праздник в честь нашей помолвки с Райаном в субботу?
– Да. Ты с ним познакомишься. Не поверишь, но я добилась выходного! То есть мне не пришлось никого убивать ради этого, хотя я могла бы.
Я хмыкнула:
– Меньшего я от своей лучшей подруги и не ожидала.
Я рассказала ей о Кэйде все, за исключением того, что произошло накануне в его квартире.
– Похоже, Райан с этим смирился, – констатировала Трэйси. – Хороший он парень, всегда такой понимающий.
– Верно. Знаешь, Кэйд вспомнил, что был на лодке.
– Он в этом уверен?
– Не знаю, – сказала я. – Его врач говорит, что воспоминания могут возвращаться, но детали не всегда соответствуют действительности.
– Это так, – согласилась Трэйси. – У меня однажды была пациентка с амнезией. У нее была такая же неустойчивая память, как у Кэйда, судя по словам врачей. Она настаивала на том, что одно событие, явно из детства, произошло на ее сорок третий день рождения.
– Память к ней вернулась? – спросила я, страшась услышать ответ.
– У нее был потрясающий муж. Он вспоминал вместе с ней все события из ее жизни, пока она не заполнила этот пробел в памяти.
– У нас это не получится, – ответила я. – Я не была с Кэйдом в тот вечер. Но если он не помнит того, что с ним случилось, кто-то помнит обязательно. Я попытаюсь сложить вместе все фрагменты головоломки.
Я нашла Кэйда в общем зале здания центра. Он играл в шахматы с другим пациентом. Когда я подошла, он поднял голову и улыбнулся, увидев меня.
– Привет, – поздоровалась я.
– Привет, – ответил он.
Я сидела рядом с ним, пока он не закончил игру и не выиграл.
– Отлично.
Другой пациент, пожилой мужчина, встал и ушел.
– Забавно, как такие вещи возвращаются, – заметил Кэйд.
– Ты делаешь удивительные успехи.
Он улыбнулся.
– Я вот о чем подумала, – продолжала я. – Рождество уже близко, тебе нужна елка.
Лицо Кэйда просветлело:
– Поедешь со мной, чтобы выбрать деревце?
– Поеду.
Предупредив о том, что я забираю Кэйда, мы дошли до машины и отправились на елочный базар на Капитолийском холме. Возле входа стоял надувной снеговик.
– Как тебе вот эта? – Я показала Кэйду маленькую елочку в дальнем углу.
Он внимательно осмотрел ее, потом кивнул. Вокруг нас толпились семьи и пары. Маленькая девочка с белокурыми хвостиками в розовых резиновых сапожках бегала между рядами рождественских елок.
– Грейс! – шутливо окликнул ее отец. – Я тебя вижу!
Услышав имя, Кэйд посмотрел на меня. Он вспомнил, как вспомнила и я. По моим рукам поползли мурашки.
Я заплатила за елку, и продавец предложил привязать ее к крыше машины, но Кэйд протянул руку к деревцу.
– Я этим займусь, – сказал он.
Я смотрела, как он поднимает елку и привязывает ее к багажнику на крыше. Он был не таким сильным, как раньше, но решимости ему было не занимать. Я смотрела и сияла от гордости, когда его руки ловко завязали веревку.
– Этой малышке лучше не падать, – сказал он со смехом и повернулся ко мне. – Согласна?
Но я не думала о дереве. Мне было все равно, оно могло упасть на обочину. Для меня был важен лишь мужчина, стоявший передо мной: у меня на глазах недуг спадал с него, словно панцирь.
– Может, ее еще раз привязать к багажнику? – спросил Кэйд. От рождественской иллюминации его глаза сверкали, и я усилием воли остановила слезы, готовые хлынуть из моих глаз.
– Нет, – ответила я, – все идеально. Ты все сделал очень хорошо.
Мы доехали до ближайшего магазина, нашли отдел рождественских украшений, и я набила тележку моими любимыми разноцветными гирляндами, коробками с красными и серебристыми украшениями, не забыв про подставку для елки. Повинуясь порыву, я взяла еще и пакет серебристой мишуры.
– Веселого Рождества, – пожелал продавец на кассе, протягивая мне сдачу. По пути к выходу я опустила ее в красное ведерко Армии спасения.
Вернувшись в центр, мы донесли елку и украшения сначала до лифта, а потом внесли в квартиру. Кэйд поставил деревце в подставку, а я возилась с радиоприемником, который принесла ему несколько недель назад. Качество звука было, разумеется, не то, что у стереосистемы Кэйда, звучанием которой он когда-то наслаждался, но все же это была музыка. И это было хорошо.
При звуке голоса Бинга Кросби, певшего White Christmas[43], я остановила поиски. Кэйд установил елочку у окна, и мы вместе распутали гирлянду из лампочек и распределили ее на ветках. Потом повесили украшения и завершили елочный наряд мишурой.
Потом мы выключили свет и сели на диванчик, любуясь рождественским деревом. Я положила голову на плечо Кэйда. Это было так естественно, словно это место отдыха было создано специально для меня и предназначалось только мне.
Мозг кипел.
