Среди тысячи лиц полностью

– Тсс, не так громко, он тебя услышит.

– Кайли, вот как раз сейчас мне совершенно все равно, слышит ли меня он.

Я уставилась в пол.

– С меня хватит, – сказал Райан. – Я больше не могу делать вид, что эта маленькая шарада меня не беспокоит, потому что это не так. Ты женщина, которую я люблю. И я должен сидеть и смотреть, как ты тратишь каждую свободную минуту, каждую унцию твоей эмоциональной энергии на этого человека. А мне достаются крохи. Кайли, я бы довольствовался и крохами, если бы я знал, что ты по-настоящему любишь меня, если бы я был уверен, что ты так же хочешь быть со мной, как я хочу быть с тобой. – Он покачал головой. – Но я в этом не уверен. Честно говоря, я думаю, что, пока Кэйд жив, твое сердце никогда не будет принадлежать мне.

Мои глаза расширились:

– Райан, ты этого не сделаешь.

Он пристально посмотрел мне в глаза.

– Чего не сделаю?

Мне никогда раньше не приходила в голову та страшная мысль, которая вертелась в моей голове в ту минуту, но я никогда и не видела, чтобы глаза Райана так сверкали от гнева. Я никогда не видела у него такой страстной реакции. Да и с работы сегодня он вернулся позже обычного. Мое сердце гулко забилось.

– Скажи мне, что ты не причинишь вреда Кэйду.

Райан ухмыльнулся:

– О чем ты говоришь?

– Сегодня вечером кто-то преследовал Кэйда. Кто-то хотел напасть на него.

Райан откинул голову:

– Не могу поверить! Даже теперь, когда я стою перед тобой, делюсь с тобой своими страхами, ты беспокоишься только о нем? Или, того хуже, ты обвиняешь меня в том, что я пытался причинить вред ему?

Я шагнула ему навстречу.

– Но я…

Райан натянуто улыбнулся:

– Все в порядке. Я знаю, как тебе тяжело. Я всего лишь хотел облегчить тебе жизнь. Я лишь хотел, чтобы ты была счастлива. Но если ты счастлива с Кэйдом, то тебе следует быть с ним.

– Райан, пожалуйста, я…

– Прощай, Кайли. Я люблю тебя. И всегда буду любить. Мне жаль, что я… Мне жаль, что я не тот самый, единственный.

Он быстро вошел в лифт.

Я рухнула на колени и заплакала.

Через несколько минут я взяла себя в руки, вытерла слезы, вернулась к двери Кэйда и заглянула внутрь.

– Кэйд?

Квартира была пуста.

– Кэйд! – крикнула я и тут заметила на кофейном столике записку, написанную его почерком. В ней говорилось:

– Нет! – крикнула я. – Кэйд, нет!

Должно быть, он незаметно проскользнул мимо нас и спустился по лестнице, пока я разговаривала с Райаном. Неужели он все слышал? Он огорчен…

Я не стала ждать лифта и побежала к лестнице. Мои ступни барабанили по цементным ступеням, шаги эхом отлетали от стен. На первом этаже я метнулась к столу охранника.

– Кэйд ушел?

Крис кивнул:

– Около пяти минут назад.

– Почему же вы не остановили его?

– У нас система разрешений на вход и выход, но мы можем только советовать пациентам. В конце дня они могут поступать так, как им хочется.

Я кивнула:

– Кэйд сказал, куда идет?

– Нет, но он свернул в ту сторону. – Охранник указал направо, по направлению к городу. Мое сердце едва не остановилось.

Я подъехала к дому после десяти. Я побывала везде, где, по моим предположениям, мог бы находиться Кэйд. Но на этот раз он исчез. Райан тоже. Его машины не было перед домом. А когда я зашла внутрь, то ощутила полное одиночество, как будто закончилась целая эпоха. Просто взяла и закончилась, хотя я не знала и не просила об этом. Закончилась, и все.

Я прошла на кухню и почему-то поняла, что утром я не увижу Райана за завтраком. Я не смогла даже вспомнить, когда я в последний раз готовила ему омлет. В воскресенье? В позапрошлый вторник? Он был со шпинатом и луком-пореем или с грибами? Я думала обо всем, что происходило между нами в последний раз. Наши последние поцелуи. Последний раз, когда Райан танцевал со мной в гостиной, занимался со мной любовью утром в субботу, когда птицы щебетали за окном спальни. Последний раз, когда мы держались за руки или смеялись вместе. Я хотела запомнить детали и оплакивала их.

И все-таки я продолжала раздумывать: не из-за Райана ли ушел Кэйд? Может, Райан его напугал? Мог ли он причинить ему вред? Нет, это невозможно. Или возможно? Мир казался жестоким и печальным, он сбивал с толку, как будто все то, что я любила, вдруг превратилось в маленькую горсточку песка. А я изо всех сил пыталась удержать ее в руках, приходя в ужас от того, что песчинки по одной проскальзывают между пальцами.

Я вздрогнула, когда в дверь постучали, и испугалась еще больше, когда, открыв дверь, увидела на пороге Джеймса. Начался дождь, вернее, ливень, и волосы у Джеймса были мокрыми. Пряди прилипли ко лбу. Он выглядел растрепанным и встревоженным.