– Уиллоу, после долгого дня я не собираюсь бродить по холоду в одиннадцать часов ночи. И тебе, в любом случае, не стоит. Так глупо и бесполезно для твоих заявок в колледж. Все равно тебя явно кто-то подвез, – она взглянула на меня. – Пожалуйста, скажи, что это не тот парень Пирс, о котором тебя предупреждал отец.
Я развернулась и рванула наверх, она звала меня, а потом перестала. Я захлопнула дверь в комнату. Удушающий холод после поездки в машине Джастина исчез, но я знала, что ночной ужас доберется до меня. Я чувствовала его на краю сознания, словно темную фигуру, хихикающую и шепчущую.
Я переоделась в пижаму, завернулась в плед на полу рядом со стопкой книг, стратегически расположенных рядом со мной, – самодельная стена из историй получше моей. Засыпая, я, как дура, верила, что они защитят меня.
Но давящий груз и удушающая нехватка воздуха все равно нахлынули на меня той ночью. Когда я, наконец, смогла вдохнуть воздух, то заплакала и продолжала плакать.
«Конечно же, – подумал я, глядя, как Уиллоу уходит с Джастином Бейкером. – Так и должно быть».
– Айзек.
Мартин легонько толкнул меня. Слишком поздно я отвернулся от уходящей Уиллоу. Мартин все смотрел, как она спускается по лестнице, а потом повернулся ко мне. На его губах играла легкая улыбка.
– Так, Уиллоу Холлоуэй.
– Что насчет нее?
– Она будет великолепной Офелией, ты так не думаешь? Она немного нервничает и слегка зажата сейчас, но в ней столько природного таланта. В четвертом акте мы выпустим ее на волю. – Его глаза сияли, пока он махал на прощание уходящим актерам. – Будет просто отлично.
Я согласился, но от этой мысли скрутило живот. Природный талант Уиллоу родился из чего-то глубокого и темного. Я заметил это на ее прослушивании с монологом из «Растеряши». Я узнал ту ношу в ее глазах, потому что у самого была такая же. Потеря и боль давили на нее. Она проталкивалась через них с легкой улыбкой и прочным фасадом, который увядал в то мгновение, когда она отворачивалась.
Уиллоу была здесь по той же причине, что и я: чтобы найти облегчение. Рассказать свою историю. Впервые за долгое время я нервничал из-за выступления, вот только не своего.
– Не знаю, Марти, – заметил я. – Возможно, для нее это будет чересчур. Слишком сложно. То есть она новенькая в театральном искусстве, – быстро добавил я.
– Думаю, она справится, – ответил Мартин, когда вышел последний актер.
– Ну, если ты так считаешь, – пробормотал я.
«Какая тебе, в любом случае, разница?»
Уиллоу отвлекала, и это начинало чертовски раздражать. Во время всего чтения я пытался сосредоточиться на пьесе, в то время как чертовы глаза все рвались к ней, такой сияющей в мягком белом свитере и джинсах. Янтарный свет ламп на потолке высвечивал золотые пряди в длинных волнах ее волос. Когда она читала свои строки, в ее голосе появлялась мягкая напевность с нотками стали. Идеально для Офелии.
Офелия была сильнее, чем думали ее брат-недоумок и интриган отец. И, судя по ее прочтению, Уиллоу тоже об этом знает.
«Черт побери».
Я оторвал свои мысли от нее, снова, и поклялся не терять голову. Делать свою работу. Агенты по поиску талантов, найденные Мартином, придут ради меня. Я должен был показать им лучшего чертового Гамлета, какого они когда-либо видели, а не волноваться о ментальном здоровье старшеклассницы.
«Которая сейчас сидит на переднем сиденье в машине другого парня».
Теперь комната опустела, и я помог Мартину собрать стулья. Тишина трещала, и я чувствовал, что он собирается с силами, чтобы вмешаться в мою личную жизнь. Он просто не мог не сделать этого.
– Джастин Бейкер кажется милым молодым человеком.
Я проворчал что-то в ответ, ставя стулья друг на друга.
– Но немного прямоват, если честно, – сказал Мартин. – Он так искренен, а это идеально для Лаэрта.
– Ну да, – сказал я.
– Ты так не считаешь?
Я пожал плечами.
– Ты режиссер, Мартин. Я вообще о нем не думаю.
– Ты в этом уверен? – Мартин слегка улыбнулся. – Я видел, как ты смотришь на него и Уиллоу.
– Ради бога…
– И я видел, как она смотрит на тебя.
Я замер, держа в руках шесть стульев.
– Что?
Улыбка Мартина стала шире, и он пожал плечами.
– Я все вижу. Такова моя работа.
– Как бы то ни было, – сказал я и отнес стопку стульев к стене, – я больше не в старшей школе.
– Это имеет значение?
– Да.
– Почему?
– Бейкер ее ровесник. Я – нет. У него есть деньги. У меня – нет.
– Так она тебе нравится?
Я с треском уронил стопку стульев на пол.
– Не лезь не в свое дело, Марти.
Он вздохнул и засунул руки в передние карманы вельветовых штанов. На его лице была добрая улыбка, которой я никогда не видел на лице отца.
– Не могу удержаться, Айзек. Где-то по дороге из актера, которым я восхищаюсь, ты стал молодым человеком, о котором я забочусь, – он пожал плечами. – Хочу, чтобы ты был счастлив.
Он так произнес «счастлив», словно счастье можно просто в любое время вырвать из чертового воздуха по своему желанию.
