– Тебе придется кричать, и я буду кричать в ответ. Хорошая практика, тебя будут слышать задние ряды.
Она пошла обратно в лабиринт. Длинные волосы развевались за ее спиной.
– Ты уверен, что никто нас не услышит? – спросила она.
– Шекспир в парке.
– Очень смешно.
День был тихим и спокойным, воздух теплым, но еще лишенным летней духоты.
– Ты меня слышишь? – спросила она. Ее голос зазвенел, как колокольчик.
– Ага, – сказал я, направляя голос в ее сторону. – Давай.
Уиллоу начала говорить свои реплики. Я улыбнулся, услышав, как она сопровождает их ругательством, попав в тупик лабиринта.
–
Я тихо засмеялся.
– Там такого не было.
– Черт побери, – пробормотала она.
– Снова неправильно, – крикнул я, смеясь громче.
– Ты не помогаешь, – проорала она в ответ.
Слова Шекспира эхом отдавались над изгородью, пока Уиллоу, наконец, не вернулась к мельнице. Солнце освещало ее волосы как золото. Она уперла руки в бока, а глаза, устремленные на меня, показались невероятно голубыми.
– Ну, надеюсь, тебе было весело, потому что…
Ее слова затихли, и веселое игривое настроение между нами стало чем-то глубже. Мгновение остановилось, обнаженное и видимое. Оно лежало прямо перед нами и ждало.
Время разговоров подошло к концу.
Я пересек расстояние между нами за три длинных шага, взял ее руки в ладони и поцеловал. Она удивленно ахнула, но не дернулась и не напряглась. Мне понадобились все силы, чтобы поцелуй остался нежным. Пусть ей будет просто отойти назад. Но она нежно простонала, и этот звук для меня был полон экстатического облегчения. Ее губы раскрылись, и она прижалась ко мне, а ее язык скользнул мне в рот.
«Боже, это слишком хорошо».
На вкус она была такой сладкой, ее язык, касающийся моего, мягким. Из ее груди вырвался рык, когда я поцеловал ее крепче, и мой язык пробежался по ее рту. Ее тело растаяло на моем, и я обнял ее крепче, поцеловал увереннее. Она отвечала на каждый поворот головы, на каждое движение губ. С желанием. Страстно.
Пальцы сильнее зарылись в мягкий густой шелк ее волос. Я сжал их в кулаках, осторожно, пытаясь не тянуть. Словно прилив океана, ее губы притягивали меня и отпускали. Мы двигались в тандеме, вперед-назад, открываясь и закрываясь, делали поцелуй легче, покусывали, языки щекотали и изучали. Нужда в ней стала горячее, сильнее. Наконец я заставил себя сбросить темп, последний раз одарил ее глубоким поцелуем и затем отстранился.
Мы стояли, тяжело дыша. Она все еще держалась за лацканы моей куртки. Мне не хотелось убирать пальцы из ее волос, но я провел руками по ее спине и положил их на ее тонкую талию. Сделал еще один глубокий вдох, прижавшись лбом к ее лбу, а затем шагнул назад.
В ее глазах стояли слезы.
– Черт, прости, – прошептал я. – Слишком, да?
– Нет, – сказала она с легкой улыбкой. – Было идеально. Идеально. И я подумала, что у меня никогда не будет ничего идеального.
Она встала на цыпочки, чтобы снова меня поцеловать, нежно, медленно и страстно. Она не спешила, наслаждаясь победой над своими кошмарами. А я целовал ее в ответ, наслаждаясь сладким вкусом ее губ, прижатых к моим. Хотя поцелуи и прикосновения в итоге только все усложнят.
– Что мы делаем? – выдохнула она между поцелуями. Ее пальцы скользили в моих волосах, и никогда в жизни мне не было так хорошо.
– Не знаю, – мои губы прижались к ее шее, оставляя дорожку из поцелуев на ее горле. – Мы должны были оставаться профессионалами.
Она снова прижалась своими губами к моим.
– Айзек…
– Боже, Уиллоу…
Мы целовались, пока эрекция в штанах не стала болезненной. Прижавшись ко мне, она это почувствовала и ахнула. Я отстранился.
– Прости… У него свои мысли.
– Не нужно извиняться, – сказала она. – Все нормально. Правда.
Ее лицо раскраснелось, а губы распухли от моих поцелуев. Подбородок стал розовым из-за моей щетины.
«Вот так ее нужно было отметить, – подумал я. – Желанными поцелуями, а не чертовыми черными крестами».
Мое желание слилось с необходимость защищать ее, и внезапно мне показалось, что уехать из Хармони равнозначно смерти.
Ее мечтательное выражение лица поблекло, словно она увидела сомнение в моих глазах.
– Нет, – сказала она, снова притягивая меня к себе.
– Нет?
– Ты должен уехать. Это твоя мечта, – она провела руками по моей груди, скользнув по рубашке. – Но я все думаю о том, что Мартин сказал в начале репетиций. Он сказал, что история Гамлета и Офелии началась еще до пьесы. Помнишь?
– Помню, – ответил я.
– Не знаю, что произойдет потом. Знаю, что тебе нужно покинуть Хармони, и я не стану тебя останавливать. Я никогда не стану и пытаться. Так что, возможно, это эгоистично с моей стороны – желать тебя сейчас. Или, может… такая вот история.
Она обвила руками мою шею. Ее прикосновение казалось смелым и откровенным, хотя я и чувствовал, как быстро бьется ее сердце у моей груди.
